— Приказывай на раннее утро атаковать с другой стороны, с реки! Можно взять с боя металлического зверя и приручить его, — выдал план действий Нарт.

— Хорошо, я объявлю побудку на утро. Так и поступим, — ответил Ракат, а Андрас чуть не поперхнулся.

— Что ты… — начал было говорить командир разведки, но Ракат показал знаком молчать.

Главный воин племени Огня выдержал небольшую паузу, после вышел из шалаша, осмотрелся, убедился, что Нарт ушел, и только после всех этих манипуляций принялся пояснять свое решение.

— Тайно отправь самого верного и опытного старшего воина со звездой к тем Рысям, что вышли из города. Скажешь им, что мы хотели бы мира, но этого не получится, без того, чтобы перебить Ворон, ну а после война продолжится… Лучше мне встретится с кем-нибудь из принимающих решения у Рысей. Через время, когда полная луна станет сменяться солнцем, в кустах у реки, — решительно сказал Ракат и всмотрелся в друга.

Если сейчас Андрас воспротивится, то главный воин был даже готов убить своего же друга. Нет ничего важнее жизни семьи. За всех жен и детей Ракат ощущал ответственность. За них он готов убивать. Ну и на втором месте стоит выживаемость всего племени. Нет будущего в племени Огня с Воронами, и тут нужно хотя бы услышать Рысей.

*…………*…………*

Завтра меня убьют. Нет, это не предчувствие, или же проявление слабости, страха. Это утверждение строится на основании моего самочувствия. Я устал, нужно спать, что я, в принципе, и собирался делать. Завтра, то есть уже сегодня, будет день и, может так случится, что не менее важный, чем прошедший. И с мертвецкой усталостью я не боец. Ну а что бывает с теми, кто на поле бранном находится, но не боец по своей натуре или по причине физической слабости? Его убивают, ну или берут в рабы. Последнего не допущу, значит остается только умереть.

И все потому, что неприятель захотел поговорить, причем глубокой ночью, перед самым рассветом, и в кустах. Почему я? А кто может убивать железяками на большом расстоянии, да с грохотом? Ну а вместе со Стасиком, наш дуэт был признан, как самый смертоносный. Приятно, не без этого, но от громких признаний своей силы, я предпочел бы откреститься и отправиться спать. Не получилось.

Огневики выловили одну из наших звезд, которые отправились на усиление женщинам на заброшенное селение извергов. Но боя не было, они только и передали, что их главный воин будет ждать кого-нибудь из наших командиров.

В этой истории было много нестыковок. Если огневики хотят переговоров, то почему бы это не сделать завтра, в нормальных условиях? Поставили бы стулья, стол, выпили бы… да хоть и компота, для такого случая, открыл бы банку. Но нет, нужно шкериться в кустах и тайно идти. Хотят убить? Так глупо, не рационально. Хотя что там в голову взбредет врагу, когда они более ста соплеменников лишились только лишь в одном бою?

— Ну? Есть кто? Выходи, змей Горыныч!– говорил я, проходя заросли кустов и серебряного тополя, что раскинулись вдоль реки.

— Приветствую тебя, воин. Я главный воин племени Огня, Ракат. Кто ты? — спросил меня рослый воин, выныривая из кустов.

Отсушенная рука вселяла мне больше смелости. Без правой руки боец не воин, или воин не боец. Немного отлегло. Я заметил в себе, что стал значительно смелее, решительнее. Это не могло не радовать. Но никакие эмоции для меня не чужды. Вероятность того, что я шел прямо в ловушку, была очень велика.

— Я есть Грут, это… жрец! — представился я.

— Я слышал о тебе, жрец. Рассказывали, что ты воскресил женщину, когда та утонула, что с тобой хорошо живут люди и начинают забывать, что такое голод, — решил светски побеседовать Ракат.

— Может и так, мой Бог вседержитель милостив, но он же и мстителен к тем, кто нападает на людей верующих. Ты пришел забрать те блага, что есть в моем селении? Не большая ли цена за них? Скольких воинов ты лишился? А сколько лишишься еще, если продолжишь войну? — я не преминул провести маленькую агитацию за своего Бога, ну и пора бы поговорить предметно.

— Может твой бог, действительно, так силен, что мои божественные покровители в этот раз отступили от моего народа. Я хотел бы послушать о таком могущественном боге, но будет ли у меня такая возможность? — Ракат плавно подводил к теме разговора, я же хотел ускорить переговоры.

— На то воля Бога, но и человек волен поступать по своему уму. Скажи, Ракат, ваши земли настолько бедны, а реки пустые, что ты привел воинов забрать у нас еду? — я подталкивал к причинной сущности, зачем мы вообще разговариваем.

— Все сложнее, жрец, я ушел бы от твоего селения сразу же, когда увидел стену. Не по трусости, сам я готов умереть. Но это не разумно убить большинство воинов и охотников своего племени и обречь женщин на рабство. Было бы все легко и просто, мы поговорили бы еще утром и выпили бы забродивших ягод, — Ракат указал на небольшой бугорок, чтобы мы присели.