Поздно вечером, кутаясь в куртку, я выпрыгнула из кафе и побежала к машине, молясь, чтобы моя малышка завелась. Хотя какая она малышка? Скорее уж старушка. Каждый, когда слышал, что нам обеим по двадцать три года, крайне удивлялся, что машина еще на ходу.

Вечером похолодало, и это сказалось на движке. Несколько раз попыталась его завести, но тщетно. Дрожа всем телом, я вылезла из машины, ругая себя за неосмотрительность. Под курткой была только форма официантки, да тонкие чулки. Проверила приложение на телефоне. Поблизости ни одной свободной машины. Значит, я раньше околею, чем дождусь такси. Делать нечего, пришлось шлепать дороге пешком. На безоблачном небе виднелись мириады смеющихся надо мной звезд. Я усмехнулась им в ответ и вернулась мыслями в прошлое.

Боже, какой удачей было поступление в университет на бюджетное место, а затем и выигрыш путешествия во Флоренцию. Стоило бы догадаться, что у всего есть пределы.

– У тебя красивые руки, – сказал Ник.

Он отломил кусочек круассана и закинул себе в рот. Наверное, сейчас где-нибудь умер француз от такого зверства с национальным блюдом.

– Это один из комплиментов, что ты обычно говоришь своим кузинам? – сказала я, отпив холодного кофе из высокого стакана.

Я старалась вести себя непринужденно, но кровь все равно прилила к щекам.

– Комплименты не всегда правдивы. Скорее, я заметил, какие у тебя аккуратные кисти, с длинными, тонкими пальцами. Это констатация факта, детка, – улыбнулся он плечами. – Откуда ты, Вики.

– Из Аризоны.

– Никогда не был в этом штате. Хотя живу в Лос-Анджелесе.

– Потому, что не выезжал дальше пригорода Калифорнии? – с сарказмом заметила я. – Впрочем, ты ничего потерял. Кроме живописных гор, там больше не на что смотреть.

– А как же такие милые девушки, как ты? Уверен, только ради тебя туда стоило бы поехать, – сказал Ник и обворожительно улыбнулся.

– Уже лучше, – кивнула я, делая вид, что купилась. – Этот комплимент подойдет для девушки твоего не самого лучшего друга.

И все же было в его улыбке нечто такое, что заставляло мое сердце екать от волнения. Внутренний радар завывал красной сиреной и вопил об опасности. Ник ничего не стоило вскружить мне голову… Достаточно было бросить несколько двусмысленных фраз, а все остальное я сделала бы уже сама. Сама влюбилась и надумала множество милых черт характера, которые существовали бы только в моем воображении. Я допила кофе, оставив на дне несколько кубиков льда. Лучше уйти, пока еще могу сопротивляться обаянию Ника.

– Было приятно с тобой поболтать, но мне уже пора.

Я положила на стол оплату своей части счета.

– Я на машине и могу подвезти.

Пару минут я смотрела, как он проверял карманы и все сильнее хмурился. Не говоря ни слова, я положила на стол несколько лишних купюр.

– Ключей от машины тоже нет? – спросила я, хотя в его узких джинсах вряд ли нашлось бы для них место.

Ситуация выглядела комично. Как он мог забыть и бумажник и ключи?

– Возьми, – я протянула купюру. – Должно хватить на автобус.

– Только в обмен на твой номер, чтобы я смог вернуть их при нашей следующей встрече. Прости, Вики, мне ужасно стыдно, я не привык быть в долгу. – Он виновато улыбнулся.

Ну вот, мое сердце снова екнуло. Мы вышли из кафе на знакомую площадь. И я взглянула на Ника еще раз. А что, если все брендовые шмотки – подделка, и на самом деле Ник не так богат, как хотел казаться? Я никогда не была модным экспертом и вполне могла ошибиться, оценивая стоимость часов или последней коллекции Армани. Опять же, почему такой красавчик решил подсесть именно ко мне? Простоватой девушке, у которой на лбу написано: наивна и доверчива. В школе искусств полно таких парней. Ночами они зависают в ночных клубах, где тратят все свои деньги на коктейли для красоток, а днем бегут к родителям или любовницам и плачутся о голодной жизни художника. Возможно, Ник с самого начала хотел выпить кофе за чей-нибудь счет, и тут подвернулась я.

– Знаешь Ник, – я остановилась, дотрагиваясь до его плеча, – В жизни случается всякое. Нет смысла казаться тем, кем ты не являешься, иначе и люди рядом с с тобой будут собираться соответствующие.

– Не понимаю, к чему ты клонишь, – он удивленно приподнял брови.

Я закатила глаза, но мысль закончила:

– Как думаешь, если бы красотки в ночных клубах знали, что твои вещи подделка, они бы клеились к тебе из-за красивых глаз?

– Ну, если быть откровенным, думаю, девушки западают прежде всего на мою задницу, а уже потом на глаза, – произнес он и широко улыбнулся.

– Что ж, тебе виднее. Пока, Ник! – я помахала рукой и, прежде чем он ответил, сбежала.

Рядом с ним я всегда вела себя, как последняя дура, и с заблуждения о его положении в обществе, наверное, и началась самая большая ошибка в моей жизни.

Закоченевшими руками я нашарила ключи на дне сумки и открыла дверь. Дом встретил меня теплым воздухом и требовательным, почти возмущенным мявком.

Я подхватила Боничелли и, положив в мисочку консервы, практически бегом побежала на второй этаж, чтобы согреться под горячим душем. Дом, оставшийся после смерти бабушки, уже много лет не видел ремонта. Возможно, после туристического сезона, который должен был начаться в марте, я смогу сменить хотя бы проводку. А до тех пор следует исправно молиться, чтобы однажды все здесь не вспыхнуло, как спичка, от короткого замыкания.