– А как же король? – с усмешкой поинтересовался Эдуард. – Ему тоже вредно долго сидеть на троне?

– Долго сидеть вообще вредно, нужно больше двигаться, – рассмеялся Эндрю. – Но если серьезно, то вопрос очень правильный. Короля можно вывести за рамки этого правила, но только в том случае, если он находится как бы над процессом, правит, но не управляет. Только так ты получишь уникальную возможность быть соавтором всех успехов государства и в то же время дистанцироваться от неудач правительства. Если дела в королевстве идут хорошо – слава королю! Если плохо, то долой правительство и снова – слава королю!

– Очень удобно, – вынужден был согласиться молодой монарх. – Но вот ты мне скажи, как нам теперь исправлять ситуацию? Губернатора-то сменили, но что-то мне подсказывает, что граф Блэр не того масштаба личность, чтобы справиться с князем Бодровым.

– А вся прелесть момента состоит как раз в том, что Блэру и не нужно этого делать, – барон с довольным видом потянулся в своем кресле. – Сейчас все настолько плохо, что простое отсутствие резких движений уже будет благом.

– Что-то верится с трудом, – голос короля был полон неприкрытого скепсиса, – в это самое время войска Бодрова могут быть на подходе к Ньюпорту, а значит, мы можем вообще лишиться важнейшей колонии!

– Извините, ваше величество, но это абсолютно невозможно! Несмотря на всю мою нелюбовь к Таридии и лично к Бодрову, стоит признать, что он человек весьма благоразумный. И он ни за что не полезет в глубь густозаселенной фрадштадтцами территории со своими смешными по численности войсками. Способность завоевать еще не есть способность удержать завоеванное. Да и его позиция на переговорах говорит о том же – князю не нужен юг, ему нужен крепкий рубеж, позволяющий спокойно заниматься освоением севера континента. Места удобнее Ратанской долины для этих целей просто не существует! А обороняться гораздо проще в узком месте, а не при выходе на равнину. Так что Князь Холод благоразумно отойдет в глубь прохода, где и будет строить свою защитную линию.

– Предположим… – задумчиво протянул Эдуард, собираясь подвергнуть сомнению изложенную бароном версию развития событий, но Эндрю Альберт его опередил.

– Готов биться об заклад, что все произойдет именно так! – уверенно заявил советник. – Можешь смело посоветовать Блэру съездить к Ратанским горам – договориться с таридийцами о линии разграничения. А по возвращении в Ньюпорт заявить, что северяне испугались гнева вашего величества и отступили с фрадштадтской территории. После этого можно будет спокойно заняться восстановлением работорговли, а потом уже и до земель катланов дело дойдет.

– Но я так понял, что в Престоне тоже не обошлось без участия людей Бодрова. А это, между прочим, стоило нам потери одного из самых уважаемых вельмож. Впрочем, покойный Бедфорд во многом сам виноват в своей гибели. Что вовсе не отменяет того факта, что нельзя упускать из виду способность таридийского губернатора создавать нам проблемы. Справится ли граф?

– Да, Бедфорд пытался решить проблему с наскока, атакой в лоб. Он плохо подготовился, недооценил противника, отнесся к нему с явным пренебрежением. Думаю, что Ричмонд самоустранился от организации этой экспедиции, едва только заслышав о желании герцога принять в ней участие. Может, даже отдал приказ кому-то из своих людей устроить тому несчастный случай где-нибудь в джунглях. По крайней мере, я бы поступил именно так. Впрочем, Бедфорд сам «справился». Но сейчас это не имеет никакого значения…

В этом месте барон Альберт на минуту задумался, пытаясь подобрать наиболее убедительные доводы в пользу еще не озвученного предложения, король же раздраженно дернул плечом, считая, что собеседник злоупотребляет театральными паузами.

– Эндрю, нельзя ли объяснять быстрее? Вы будто ждете, что я продолжу ваши мысли, но я совершенно сбит с толку и оттого чувствую себя не выучившим урок учеником перед мудрым учителем.

– Ради бога, простите, ваше величество! – без тени недовольства воскликнул барон. – Я всего лишь пытался навести порядок в своей голове, прежде чем озвучивать свою мысль вам! Видите ли, я считаю, что нет смысла ломиться в запертую дверь. На сегодняшний день Престон свой ресурс выработал и его возврат под контроль Короны мало что нам даст – туземцы в его округе теперь организованны и способны доставлять беспокойство на постоянной основе. Но что нам мешает организовать пять-шесть подобных опорных пунктов на побережье Рунгазеи южнее Престона? Юг континента заселен не в пример плотнее севера, так неужели мы, имея самый большой и сильный в мире флот, не способны окутать побережье целой сетью промысловых контор? Или использовать устроенные базы попеременно, охотясь то в одном месте, то в другом? Это гораздо выгоднее, чем пытаться восстановить работоспособность Престона. И такая тактика в состоянии сбить с толку наших недругов в Новом Свете – сил у них там очень мало, размазывать их по огромной площади они не станут.

– Если обобщить все сказанное, то ты предлагаешь не ввязываться в противостояние с Бодровым ни на севере, ни на юге, а просто заниматься своими делами, двигаться дальше, не обращая на него внимания?

– Совершенно верно! Оставим северянину север, у него там работы непочатый край, на несколько поколений хватит. А сами в это время спокойно займемся югом. Больше кофе, больше табака, больше сахарного тростника, больше невольников – все это принесет нам еще больше золота. А больше золота – это больше кораблей, больше ружей и пушек, больше влияния в мире. И еще – это сытые и спокойные граждане, славящие правление мудрого монарха.

Король минуту помолчал, пытаясь переварить услышанное. Барон, как всегда, был великолепен в своих советах, виртуозно обходя острые углы по оптимальной траектории. Еще полчаса назад у Эдуарда сжималось сердце от неминуемости большой войны в Новом Свете, войны с противником, уже успевшим доставить Фрадштадту массу неприятностей. И вдруг его советник несколькими широкими штрихами рисует совершенно другую картину, с минимизацией рисков, уходом от крупных затрат и избеганием крупного военного конфликта на территории главнейшей колонии королевства. Если верить барону, даже страшное по потерям поражение можно выставить досадным недоразумением, ничего не меняющим в политических раскладах ведущих мировых держав. Был, правда, один нюанс, мучивший короля сомнением и мешавший ему безоговорочно принять план действий Эндрю Альберта.