— Побудешь в нашей шкуре хотя бы формально. Предупреждаю: с борта нибелунгера — ни ногой!

Обняла его, затихла, дыша ровно и медленно, будто заснула. Сон у сэлов тоже был имитацией, только осознанной.

Зато Валерий долго не мог заснуть. Что произошло? Его план удался, он взломал доступ к глубинным разделам субэлектронного мозга, к тому, что у людей называют «подсознание»? Сумел внушить Асель своё желание? Или она разгадала его уловку и сделала ответный ход в их необъявленной игре? Ставки в которой растут.

Звонок из посольства застал Лену врасплох. Появившийся на голографическом экране ракшас был сама чопорность: чёрный двубортный блейзер с широкими лацканами, словно сошедший с картины конца прошлого тысячелетия, под ним — молочно-белый свитер-гольф. Редкие пегие волосы аккуратно подстрижены, уложены и, кажется, сбрызнуты лаком, грубоватые черты лица застыли в гримасе собственной значимости.

— Добрый день, госпожа профессор! С вами желает говорить госпожа Президент Демократической Республики Ракшас. Есть ли у вас несколько минут времени для этого?

На русском он говорил почти без акцента, разве что с присущей своей расе лёгкой шепелявостью. Но само построение фраз выдавало в говорившем внеземлянина, даже будь видеорежим отключён. В языке Чёрных Ракшасов, — нынешних граждан ДРР, — имелся аналог слова «друг». Однако среди оттенков его звучания не было ни одного, приемлемого в официальной речи. Оттого, даже говоря на основном языке Великой Небесной Земли, они избегали его употреблять, предпочитая архаических «господина» и «госпожу».

Задумавшись об этом, Лена не сразу сообразила, кто с ней «желает говорить». Спохватившись, закивала:

— Да, разумеется!

Картинка, мигнув, изменилась. Место сотрудника посольства на экране заняла госпожа Президент Кийра’Дор Каррохос. В отличии от своего подданного, выглядела она можно сказать по-домашнему: широкое цветастое пончо, скрывающее формы, но оставляющее открытой шею, волосы собраны в тугой клубок. Увидев подругу, женщина улыбнулась. Недоразвитые лицевые мышцы ракшасов превращали любое подражание человеческой мимике в хищный оскал. Но Кийра улыбаться умела.

— Привет, Лена! Рада тебя видеть.

Крапивкина, ещё не оправившаяся от неожиданности, пробормотала:

— Привет… Кийра, ты что, на Земле? Наверное, я пропустила в новостях…

— Я сегодня утром прилетела. Неофициальный визит, буквально на день-два.

Лена насторожилась.

— Что-то случилось?

— На Ракшасе? У нас постоянно что-то случается, — Кийра небрежно отмахнулась, но на собеседницу при этом смотрела пристально. — Это никак не помешает поболтать, посплетничать старым подругам. Когда сможешь выкроить часик для встречи? Попьём твой любимый мятный чай.

В голове Крапивкиной защёлкали паззлы-догадки. Визит неофициальный, на день-два, но первое, что сделала Кийра, прибыв на Землю — связалась с ней. А ведь у Президента ДРР наверняка хватает забот поважнее, чем болтовня со старой подругой. Тем более, хочет она не разговора по видеокомму, а личной встречи, «чайку попить». Наверняка Кийра помнит, что в Верхнетагильском интернате любимым мятный чай был вовсе не у Зелёной, а у Скенечки. «Идём пить мятный чай», — на языке подруг означало «Пошли посекретничаем!» Получается, на Ракшасе действительно случилось нечто чрезвычайное, при том как-то связанное с ней, Леной Крапивкиной. Потому что именно к ней прилетела Президент Каррохос. Неофициально, и посторонним знать о цели визита необязательно.

Когда паззлы сложились в картинку, Лена решительно заявила:

— Да хоть сейчас могу! Как специально, никаких срочных дел не планировала. Буду у тебя через полчаса.

Дел у заведующей лабораторией было запланировано с избытком. Но наверняка ни одно из них срочностью и важностью не могло сравниться с тем, ради которого президент инопланетной державы прилетела на Землю.

Из ТЛП-кабины, расположенной у ворот Посольства Демократической Республики Ракшас, Лена вышла раньше, чем обещала — спустя двадцать минут после окончания разговора. Она так спешила, что только на пороге Посольства вспомнила о Коршуновой: Риммка получила приглашение? Тут же набрала её номер и спохватилась, лишь когда бот-автоответчик сообщил, что абонент находится за пределами Земли, и поинтересовался, нужно ли отправить письмо по межпланетному каналу. Ничего удивительного, Римма где-то на краю Солнечной Системы готовится к войне — бррр! Придумать сообщение Лена не успела, секретарь посольства — тот самый, в чёрном костюме и белом гольфе — подошёл к ней. Госпожу профессора встречали как важную особу.

Первоначально планета Ракшас имела на Земле одно представительство, без деления на государства и национальности, — общепринятая практика Земной Федерации. Это было вполне оправдано: с Землёй-Родиной представительство почти не контактировало, занималось исключительно вопросами переселенцев и «туристов». Большинство сотрудников, однажды прилетев на Землю, оседали здесь навсегда.

Однако вскоре ракшасы заняли особое положение среди инопланетников. Наиболее близкие к землянам генетически и морфологически из всех рас Галактики, при том иммунно-устойчивые к большинству земных микроорганизмов, ракшасы легко приспособились к жизни на благоустроенной Великой Небесной Земле. Миграция сюда сделалась массовой, лагеря беженцев превратились в настоящие города, вполне автономные анклавы, в которых культура и обычаи двух рас переплетались временами самым причудливым образом. Когда счёт переселенцев пошёл на сотни тысяч, правители крупнейших держав Ракшаса захотели поиметь с этого выгоду. Вместе с беженцами на Великую Небесную Землю устремились их агенты. Официальное представительство в Москве их мало интересовало, его значимость с каждым годом становилась всё более номинальной. Борьба за власть, когда скрытая, «подковёрная», а когда и вполне явная, развернулась в разбросанных по Земле лагерях. В таких условиях не могла не возникнуть Хашараппа — секретная организация фундаменталистов, щедро финансируемая Империей Чёрных Ракшасов, Республикой Багряного Берега, Серыми Властителями и даже Гиадами — безжалостной ракшасской мафией. Толерантность землян руководители воспринимали как слабость и мягкотелость и в конце концов обнаглели до того, что принялись физически устранять неугодных соплеменников.