— Какао, — выдохнул с вожделением Ардан.

— Тоже любишь? — улыбнулась девушка.

— Брат любит, — ответил Арди немного сентиментально. — А я так… увлекаюсь…

— У тебя есть брат? — удивилась Тесс, раскладывая на столе бинты, какие-то склянки и что-то еще явно медицинского характера.

Сама она закуталась в плед, лежавший на тумбе рядом с балконом, а Арди, напротив, наслаждался свежестью ночи.

— Есть, — кивнул Ардан. — Его зовут Эртом и…

И он сам не заметил, как рассказал Тесс свою историю. Разумеется — её отредактированную версию. Ту, в которой не было ни волчицы, обучавшей его искусству Эан’Хане; ни герцогини Анорской; ни вампирши Цассары; ни нападения на поезд; ни… много чего.

Он все говорил и говорил, не умолкая и не сбавляя темпа. Будто виски, горящий внутри его вен, придавал сил и скорости неожиданно ожившему языку. Тесс же, намазав раны и наложив бинты, внимательно слушала. Иногда она задавала уточняющие вопросы. Иногда смеялась, порой возмущалась, изредка подшучивала.

С ней было приятно разговаривать. И совсем не хотелось замолкать. Может так чувствуют себя те, кто попадают под влияние Взгляда Ведьмы?

И все же, Ардан замолчал.

Какое-то время они в тишине пили какао и смотрели на засыпающий город.

— Тебе повезло, Ард, — вдруг произнесла Тесс, отставляя кружку на стол.

— Почему?

— Потому что у тебя есть выбор, кем стать, — ответила та, распуская волосы и вытаскивая из огненной копны диадему. — Знаешь, громадина, некоторые люди уже рождаются с целью. Как, к примеру, я. Светлоликий наделил меня даром петь и теперь это все, чего я хочу от жизни. Петь. На самых больших сценах. Для самой большой публики. Этим и живу. Потому уехала от родителей из Шамтура. Бросила медицинский институт. Поселилась здесь, чтобы иметь возможность петь в баре… такая, вот, у меня лихорадка.

Она смотрела в свое отражение на поверхности темного напитка, будто видела там что-то лишь ей одной ведомое.

— А бывает, — продолжила Тесс. — что у людей что-то происходит. Что-то очень серьезное. Большое. И они всю оставшуюся жизнь живут в тени этого события. Разбираются с последствиями или выясняют причины. Это как в плену у своей судьбы… А ты, Ард, избавлен от этого. Ты волен найти то, что тебе по душе. То, чего хочешь ты сам. Так, поверь мне, везет далеко не всем.

Ардан отвернулся от Тесс. Он никогда не пытался посмотреть на свой извечный вопрос — « кто я?» именно с такой точки зрения. С позиции, что ни прадед, ни отец, ни кто-то еще не должны были дать ему решение мучившей его дилеммы, а он должен был самостоятельно отыскать ответ.

— Ты…

— Прости, — замахала руками Тесс. — Лезу не в свое дело… наверное это из-за всего, что случилось… Несу невесть что… Ты не слушай меня, Ард… Вечные Ангелы, как же я перепугалась…

Ардан проглотил благодарность и молча продолжил пить какао. Вкусный и густой, но не слишком сладкий и не чересчур горячий.

Тесс сидела рядом. Ветер приближающейся зимы игрался с её огненными волосами. Такими яркими, что затмевали свет городских огней.

И, может из-за виски, может из-за напитка, а может и из-за Тесс, но Арди стало чуточку спокойнее.

Странная выдалась ночка…

Глава 46

Жизнь, после происшествия на Пятой улице Бальеро, постепенно вошла в привычное русло. Немного суетное, полное тягучего, как резина, быта, но, в чем-то, даже приятное.

Первые несколько дней Ардан переживал, как бы в « у Брюса» не заявились стражи или, того хуже, Плащи, но все было спокойно и уже через неделю юноша перестал, по ночам, вскакивать каждый раз, когда его окна зажигали разноцветные отсветы мигающих огней служебных автомобилей.

Что касательно отношений с Аркаром, то, безусловно, они испортились. Настолько, что Арди и полуорк больше не здоровались, а если юноша решал провести вечер с книгами не у себя в квартире, а в баре, то Аркар показательно его игнорировал. Но, в целом, кроме этого нюанса, в жизни Ардана ничего не поменялось.

Хотя нет.

Появилась новая, приятная деталь. Порой, по вечерам, когда улицы не умывал хмурый дождь или пока не слишком замели снега, то на крыше дома номер двадцать три по каналу Маркова; на небольшой веранде, за аккуратным, круглым столиком, в компании двух чашек ароматного какао, Арди и Тесс могли целыми часами болтать ни о чем.

За это время юноша успел узнать, что летом рыжеволосой певице исполнилось девятнадцать лет; родом та оказалась из Шамтура, находящегося поодаль от Фатийской границы; у неё, на малой родине, остались родители, три младших сестры и два старших брата. Отец Тесс служил в армии и имел небольшую, но очень сытную должность (во всех смыслах) на продовольственном складе, что и позволяло им содержать такую большую семью.

Матушка имела небольшое хобби — она писала стихи и, порой, музицировала на стареньком рояле, доставшемся в наследство от бабушки. Старшие братья, оба, являлись офицерами в приграничных гарнизонах (видимо, не без помощи отца), а младшие сестры еще учились в школе. И сама Тесс, с детства, ощущала себя белой вороной в военной семье, хоть ни один из родственников и не проявлял к ней какого-то иного отношения. Семья Орманов, так звучала фамилия девушки, могла похвастаться не только династией мундиров, уходящей к победе Галесса над Эктасом, но и неподдельной теплотой и дружностью.