Калида побледнела.

— Убить его? — вскричала она. — Но за что? Он же ничего не сделал! Она сама сказала, что он ничего не сделал!

Чандос отшвырнул ее от себя.

— Он ворвался к ней в комнату и напугал. Он прикасался к ней. Этого достаточно.

Он пошел к двери, но Кортни бросилась за ним и поймала его за рукав. Страх, гнев и волнение обуревали ее.

— Ты слишком серьезно относишься к своим обязанностям, Чандос. Я, конечно, ценю это, но ведь я и сама могла застрелить его, если бы захотела.

— Ты не сделала бы этого, Кошачьи Глазки, — серьезно заметил он.

— Ты в этом так уверен? — возразила Кортни. — Но ты не можешь убить Марио, Чандос! Он ни в чем не виноват. Она наврала ему, что я приехала сюда работать у Берты. Она сказала ему, что я… проститутка и мне нужен мужчина. Что мне… мне… — Ярость опять охватила ее. — Невтерпеж! — Чандос поперхнулся. — Не смей смеяться! — крикнула она.

— А я и не думал!

Кортни подозрительно посмотрела на него. Ладно, пусть веселится! По крайней мере лицо его уже не выражало решимости убийцы.

— Ну так вот, она наплела ему все это, и он пришел ко мне, чтобы… ну… услужить мне, понимаешь?

— Ну что ж, если хочешь, можешь расценивать это так.

— Не надо иронизировать, Чандос. Все еще благополучно закончилось. Даже узнав, что я его не хочу, он мог взять меня силой. Но он же не сделал этого!

— Ну ладно. — Чандос вздохнул. — Я не буду его убивать. И все же мне надо уладить кое-какие дела. Жди меня у себя. — Заметив тревогу во взгляде Кортни, он нежно дотронулся до ее щеки. — Не волнуйся, Кошачьи Глазки. Я не сделаю ничего такого, что тебе неприятно. А теперь приведи себя в порядок и отдохни. Тебе не помешает немного поспать. Я ненадолго.

Голос Чандоса успокоил Кортни, а его прикосновение сказало, что ей больше не о чем беспокоиться. Она вышла из кухни, оставив его наедине с Калидой.

Едва Кортни переступила порог своей комнаты, как тут же ощутила последствия драки с Калидой: больная нога заныла с новой силой. Она проковыляла к маленькому овальному зеркальцу, висевшему над комодом, и, взглянув на свое лицо, застонала. О Боже, Чандос видел ее в таком виде! Какой кошмар!

Волосы в беспорядке, платье залито кофе и в нескольких местах порвалось, в одной из прорех на плече видны три полукруглые ранки с запекшейся кровью. На шее тоже засохшая кровь. В уголке глаза и за ухом царапины.

Кортни знала, что позже проступят синяки. Проклятая Калида! Хорошо, что Чандос поверил Кортни и увидел наконец всю низость своей бывшей любовницы. Теперь-то он вряд ли захочет переспать с ней. Эта мысль доставила Кортни злорадное удовольствие.

Прежде всего следовало принять ванну, и она опять спустилась в кухню. Чандоса и Калиды там уже не было. Пока грелась вода для ванны, Кортни подтерла на полу лужицу пролитого в драке кофе. Тут пришла из церкви Мама и помогла Кортни занести ванну наверх. Кортни ни словом не обмолвилась о случившемся, сообщив только, что Чандос вернулся.

Когда она вымылась и собиралась выливать воду из ванны, появился Чандос. Вошел он, разумеется, не постучав, но Кортни уже привыкла к его бесцеремонности.

Его вид напугал ее. Почти такой же встрепанный, какой была она сама после драки с Калидой, он, пригнувшись, держался за бок.

— О, это именно то, что мне надо! — сказал он, взглянув на ванну с водой.

— Полагаю, ты не собираешься мне ничего рассказывать? — сухо спросила она.

— А нечего рассказывать, — проговорил он и, вздохнув, добавил:

— Я его не убил. Но и спустить это ему не мог. Калида улизнула из кухни сразу же после твоего ухода, иначе я задушил бы ее.

— Но, Чандос, ведь Марио ничего не сделал!

— Он прикасался к тебе.

Такой ответ позабавил Кортни. Подумать только, какой собственник!

— И кто же победил?

— Считай, ничья, — сказал он, со стоном присаживаясь на кровать. — Но, кажется, сукин сын сломал мне ребро.

Кортни поспешила к нему и потянулась к пуговицам на его рубашке.

— Дай посмотрю!

Но она не успела до него дотронуться: схватив Кортни за руку, он вопросительно взглянул на нее. В его голубых глазах было столько чувства, что она растерялась, не совсем понимая, что творилось сейчас в его душе.

Кортни отступила на шаг.

— Ты хотел принять ванну, — смущенно проговорила она. — Мойся, я выйду.

— Можешь остаться. Я верю, что ты не будешь подглядывать.

— Вряд ли это удобно…

— Останься, черт возьми!

— Хорошо.

Кортни повернулась и пошла к окну. Придвинув стул к подоконнику, она села, напряженно выпрямив спину и стиснув зубы, и стала молча ждать.