Шрифт:
— Кроме этой, — кивнул Торн в сторону книги, лежавшей у нее на коленях.
— Да, здесь ничего про это не говорится, — сказала Розалин и снова склонилась над страницей. — Ни слова о приказе Вильгельма своим лучникам и о ране Гарольда. — Она подняла голову и заключила:
— Значит, в этот раз приказ не был отдан — потому-то англичане и выиграли сражение.
Торн беззаботно пожал плечами:
— Значит, если мы это исправим, то все вернется на свои места.
— Но как? — воскликнула она. — Как мы это исправим, если мы не знаем, почему приказ не был отдан? Мы должны находиться в тот момент рядом с Вильгельмом, чтобы узнать, что произошло.
По лицу его медленно поползла довольная ухмылка.
— Мне кажется, это отличная мысль. Она гневно сверкнула на него глазами — да он прямо спит и видит, как бы только очутиться в какой-нибудь заварушке.
— В этой битве ты не имеешь права принимать участие — в ней были не только убитые, но и уцелевшие, поэтому ты не должен никого убивать. И ты не можешь перенести нас сразу в гущу схватки — ты ведь там не был раньше, значит, не сможешь ее себе представить. Мы должны вернуться в то время, в которой были в последний раз — когда корабли норманнов готовились к отплытию. А это значит, что нам придется несколько недель ждать на английском побережье, пока туда не прибудут норманны и англичане.
— Ты можешь еще что-нибудь предложить? — спросил он.
Она откинулась в кресле и пробормотала:
— Нет, черт возьми.
Глава 32
Розалин осмотрела желтое блио, которое она держала перед собой на вытянутых руках, и покачала головой.
— Я вряд ли найду на этом одеянии ярлычок с пометкой, и мне боязно отправлять его в стирку.
— Ты хочешь, вероятно, сказать, что боишься отдавать его прачке, — поправил ее Торн, заканчивая одеваться.
— Кому?
— Прачке.
Она посмотрела на него и усмехнулась.
— У меня нет прачки — вместо нее у меня стиральная машина. Я думаю, не будет ничего страшного, если я одену его еще разок, хотя оно уже изрядно испачкано и помято. Скажи, а твой Гай не сможет еще что-нибудь стянуть для меня или мне придется сходить в магазин раз уж мы здесь?
— Стянуть?
— Ну раздобыть какое-нибудь платье.
— А-а, — протянул он и коротко кивнул, показывая, что понял. — Этот парень раздобудет что угодно, так что можешь не волноваться.
— Как скажешь, — заметила она и начала влезать в платье. — Так как Гая сейчас нет, придется тебе облачить меня в эти средневековые «доспехи».
Торн хмыкнул и приблизился к ней.
— Я с большим удовольствием…
— Да, знаю, знаю, — поспешно оборвала она его довольно сухим тоном. — Ты специалист по раздеванию — это у тебя здорово получается. Но это может подождать, пока мы снова не очутимся в твоем прелестном шатре. Я полагаю, мы пробудем там довольно долго, так что мне придется захватить с собой кое-какие принадлежности туалета.
С этими словами Розалин выдвинула ящик комода, сгребла нижнее белье, которое там было, и засунула его в наволочку: современные сумки смотрелись бы довольно странно в 1066 году. Затем она направилась в ванную и стала собирать все, что попадалось на глаза: зубную щетку и пасту, дезодорант, духи, расческу, бритву, маленькую аптечку и кусок мыла, завернутый в полотенце (она не собиралась пользоваться средневековыми моющими средствами, от которых, вполне вероятно, слезла бы кожа).
Вернувшись в спальню, она обратилась к Торну:
— Следи, чтобы я это ненароком где-нибудь не оставила. — Она показала ему наволочку, чтобы он знал, о чем идет речь. — Если в девятнадцатом веке при раскопках извлекут на свет Божий проржавевший флакончик дезодоранта, это произведет мировую сенсацию, я нам снова придется начинать все сначала. Я думаю, мы уже достаточно накуролесили в истории, чтобы понять: путешествия во времени — это не шутки.
Он коротко кивнул, слегка погрустнев при ее последних словах, и она вынуждена была добавить:
— Не отчаивайся, Торн, ты сможешь участвовать в поединках в любезной твоему сердцу Валхале. Тебе не нужно выискивать сражения в прошедших временах.
— Я больше не вернусь в Валхалу, — ответил он. Она вытаращила на него глаза:
— Почему?
Он посмотрел на нее, словно говоря: «Что за глупый вопрос!» — а вслух промолвил:
— Когда мы поженимся и у нас будут дети, как я смогу тебя оставить?
— Так ты предлагаешь…
— Но прежде мне надо серьезнее заняться твоим воспитанием, чтобы сделать из тебя примерную жену.