Василий не обиделся на насмешку, но был чрезвычайно раздосадован тем, что их неожиданное появление помешало ему должным образом распорядиться тремя парами великолепных обнаженных грудей.

– А ты как здесь очутился, Штефан? И почему мне никто не сказал, что сегодня вечером ты собираешься куда-то поехать?

Усмехнувшись, Штефан внимательно поглядел на кузена:

– Если бы ты не поленился принять гонца от матери в любой из трех минувших дней вместо того, чтобы делать вид, что тебя нет дома, ей не пришлось бы обращаться ко мне с вопросом, куда это я тебя услал. Кстати, а как ты ухитряешься не встречаться с ней во дворце.

Василий нетерпеливо провел рукой по золотистой шевелюре:

– Это нелегко. И ты, значит, объяснил ей, что никуда меня не отсылал?

– Нет, я только пообещал найти тебя и прислать к ней как можно скорее. Почему ты ее избегаешь, кузен?

– Потому что всякий раз, получив от матери официальное приглашение, я готов биться об заклад, что мне это будет не по душе. Она опять начнет меня пилить и убеждать, что пора жениться, как три месяца назад, или отчитает за мою последнюю интрижку.

– Какую? – полюбопытствовал Штефан.

– Ту, о которой ей удалось прознать. Так как у Василия в столице была не одна любовница, а сразу три, не считая Фатимы, обосновавшейся у него дома, а также несметного количества других женщин, постоянно вешавшихся ему на шею, то комфорт, с которым он расположился в таборе, был достоин всяческого удивления. Как и любой другой мужчина, по крайней мере свободный от любви к определенной женщине, Василий, в отличие от Штефана, любил разнообразие, но вкусил его уже столько, что любой другой на его месте давно бы уже пресытился.

– Может, ты пошлешь меня куда-нибудь? – с надеждой спросил Василий. Штефан рассмеялся:

– Только не сейчас – ведь я обещал тетке доставить тебя даже лично, если потребуется. На этот раз, дружок, тебе придется смириться с нравоучениями, пилежкой и язвительными упреками. А в следующий раз предупреди заранее, и я пошлю тебя хоть в Австрию, хоть во Францию, и даже на несколько месяцев, хоть и не вижу в этом большого смысла, потому что, когда ты вернешься, твоя мать будет тут как тут. Ты бы лучше подумал над тем, чего она от тебя добивается.

– Чтобы я женился? – фыркнул Василий. – Да это просто смешно. Меня никогда бы не удовлетворила только одна женщина.

– А кто сказал, что ты должен ограничивать себя?

Василий бросил на Штефана кислый взгляд:

– У твоей королевы старомодные представления о верности, говорю это на случай, если ты сам еще не заметил. Господи, да если я женюсь, мне придется скрывать это от Тани, иначе она возьмет с меня клятву, чтобы в мою постель допускалась только графиня и никакая другая женщина.

Симон с Лазарем рассмеялись еще до того, как он, закончил свою тираду, но Штефану было не до смеха.

– Таня тебе что-нибудь об этом говорила?

– Только то, что мне следовало бы посвятить как можно больше времени поискам настоящей женщины, то есть столько же, сколько я трачу на погоню за недостойными. Уж не знаю почему, но она вбила себе в голову, что я несчастлив. Ты можешь такое вообразить? Да я и помыслить не могу о том, чтобы стать счастливее!

– Она влюбленная женщина, – заметил Лазарь, – а влюбленным женщинам хочется, чтобы все вокруг тоже были влюблены.

– Может, и так, но скорее всего ей накапала моя мамаша, ведь она готова жаловаться любому, кто согласится ее выслушать, – ответил Василий. – Это прямо божеское наказание – быть единственным ребенком, у которого мать к тому же озабочена продолжением рода.

– Скажи «спасибо», что у тебя нет царственного отца, который пекся бы о том же, – сухо заметил Штефан.

Все рассмеялись, но в прошлом году, когда Штефана отправили в Америку на поиски своей суженой, им было совсем не до смеха.

Штефан был вне себя от ярости и с ужасом думал о браке. Но, к счастью, внезапная любовь к царственной наследнице поразила его в самое сердце, и, что еще удачнее, княжна тоже полюбила Штефана.

Внезапно Василия осенила счастливая мысль:

– Я придумал! Почему бы тебе, Штефан, не приказать моей матери снова выйти замуж? Тогда бы ей не Пришлось думать только о внуках, нашлись бы и другие заботы.

Продолжая улыбаться, Штефан покачал головой:

– Я слишком люблю свою тетку, чтобы приказывать ей делать то, чего ей самой не хочется. Лучше скажи, как это ты оказался тут один? Ведь обычно ваша троица неразлучна.

Наконец улыбнулся и Василий:

– Собственно говоря, я приехал сюда за новой лошадью. Динику прислал парня сказать мне, что у него есть отличный жеребец.