Вот потому о золоте Лена впервые слышит, когда заходит к Келу во вторник, чтоб занести ему горчицу. Лене нравится отыскивать Келу мелкие подарки. Он не из тех, кому нужно многое или вычурное, и Лене эти поиски в радость. На продуктовом рынке в городке, по пути домой после утренней работы, она наткнулась на банку горчицы с виски и халапеньо — такая и порадует Кела, и вызовет у Трей гримасу подозрительности и решимости, какая нравится и Лене, и Келу.

— Ё-моё, — произносит Лена, когда Кел вводит ее в курс дел. Они сидят на заднем крыльце, обедают сэндвичами с ветчиной — Кел тотчас пожелал испробовать горчицу. Несколько грачей, вычисливших еду еще до того, как Лена с Келом успели усесться, бродят в траве на безопасном расстоянии, вертят головами так, чтобы не спускать глаз с добычи. — Кто б мог подумать.

— Я прикидывал, Норин тебе уже выложила, — говорит Кел.

— Мы друг друга достали тут на днях. Я заложила сколько-то времени, чтоб улеглось. Могла б догадаться. Два дня без Норин — и пропускаешь крупнейшую новость за много лет.

— Поди скажи ей, что про все это узнала только что, — советует Кел. — Она будет так довольна собой, что простит тебе все на свете. — Драч рвется гонять грачей, аж подергивается. Кел оглаживает его по затылку, чтоб успокоился.

Лена вспоминает Джонни — как он болтался у ее калитки и рассказывал ей про свое грядущее богатство.

— Ха, — говорит она, пораженная некой мыслью. — Я-то думала, что гаденыш этот заявился ко мне просто покобелиться. А он всю дорогу на мой кошелек глаз свой клал, а не на мое пригожее личико. Впредь буду знать, как себе льстить.

— Денег он хочет только с тех, чья земля на этой линии, — говорит Кел. — Во всяком случае, пока. Сдается мне, он в основном хотел, чтобы как раз ты рассказывала всем, какой он славный парень и что его надо поддержать.

— Тут он в пролете, — говорит Лена, бросая остатки хлеба грачам. — Сдается мне, любому, кто свяжется с этим идиётом, надо голову проверить.

— Это про меня, — говорит Кел. — Я сегодня с утра дал Марту три сотни — на мою долю в золоте.

Лена забывает о грачах и поворачивается к Келу.

— Возможно, мне надо проверить голову, — говорит Кел.

Лена ему:

— Этот козлина и Трей втягивает?

— Он ее привел в комнату, где они с мужиками разговаривали, — отвечает Кел. — Велел ей доложить им, что их учитель говорил, дескать, золото тут есть. Ничего другого не знаю.

Голос у него вроде спокойный, но Лена, рассудив безошибочно, не относится к сказанному легко.

— Ты, значит, собираешься за ним приглядывать, — произносит она.

— Я тут мало что другое могу поделать, — говорит Кел. Отрывает корку от своего сэндвича, стараясь не зацепить горчицу, и кидает грачам. Двое бросаются тягать ее друг у друга. — Если что-то всплывет, хочу успеть это выловить.

Лена смотрит на него.

— Типа чего?

— Пока не знаю. Подожду, посмотрю. Вот и все.

Лена знает Кела только с его нежной стороны, однако иллюзий о том, что других сторон у него нет, не питает. Его гнев она не склонна недооценивать. Сейчас она едва ль не ощущает его от Кела — как жар от металла.

— А что Джонни думает насчет тебя в игре? — спрашивает она.

— Ему не нравится нисколечко, — говорит Кел. — Но он от меня не отделается. Особенно если меня там не хочет.

Даже если б у Лены было хоть малейшее желание отговаривать Кела, оно без толку.

— Поделом ему, — говорит она. — Слишком уж любит он, чтоб все было по-его, субчик этот.

— Ну-ну, — говорит Кел. — Не в этот раз.

Лена жует сэндвич — хорошая горчица, ядреная — и оценивает полученные сведения. Первая ее догадка была верна, а Норин ошибалась. Джонни не просто откочевал домой, потому что его бросила подружка и он не управился сам за собой присматривать. Джонни нужны деньги — жуть как нужны. Раз лезет в такие тяжкие, это не просрочка съема и не долги по кредитке. Он должен кому-то — кому-то опасному.

Лене насрать, чем там прижало Джонни. Знать же она хочет, осталась ли опасность эта в Лондоне, доверчиво ожидая, что Джонни вернется с наличными, или идет за ним по пятам. Лена не ждала б, что Джонни с ее наличными вернется, живи он на одной с ней улице, какое уж там — за морем. Чтоб вернуть себе деньги, она бы двинулась следом за Джонни.

Кел не знает Джонни так, как знает его она, он к таким выводам пока еще, скорее всего, не пришел. Лена прикидывает, не рассказать ли ему, и пока от этой мысли отказывается. Одно дело — снимать с себя ответственность за Келовы настроения и совсем другое — сознательно подхлестывать его страхи и гнев, когда ничего, кроме предположений, у нее нет.

— В следующий раз увижу Трей, — говорит она, — скажу, чтоб пожила у меня сколько-то.

Кел бросает грачам еще кусок корки и меняет положение, чтобы подставить под солнечный натиск другую сторону лица.

— Не нравится мне эта погода, — произносит он. — Когда работал еще, мы в такую жару понимали, что начнется бардак. У людей ума не остается, творят такую дичь, что решишь, будто они в улете на полудюжине всякой дряни разом, пока не вернутся результаты анализов — нет, все трезвые как стеклышко. Просто жара. Как ни встанет жара надолго, я жду начала бардака.