— Так, — кивнул я.

— Особенность человеческой расы в том, что мы живём относительно недолго и свою жизнь проживаем интенсивно. Если сравнивать одного и того же человека с разницей в десять лет, то там меняется чуть ли не всё. Не у всех, не всегда, но общий принцип ты уловил.

— И что из этого следует?

— А то, что при наличии сверхвосприятия и яркой жизни уже лет к сорока можно… Ну… — протянула Гроза и покрутила рукой, — скажем так, то, что было сложно и непонятно в двадцать, в сорок становится прозаично и очевидно. Пример — твои девушки. Их реакции тебя иногда ставят в ступор, но в них ничего такого нет. Обыденность и предсказуемость.

— Жизнь становится предсказуема? Это хочешь сказать?

— Нет, не это. Моя мысль сводится к тому, как устроена психика долгоживущих сверхлюдей, которые способны, особо не напрягаясь, уничтожить город. Сразу скажу, о психологии настоящих долгожителей я могу лишь догадываться. Но одно понятно точно. Я крайне сомневаюсь, что можно жить долго и остаться нормальным.

— Хочешь сказать, что они психи?

— В некотором роде да, — кивнула Гроза. — Но не совсем. Думаю, что в какой-то момент вырабатывается защитный механизм, который позволяет переносить тяготы веков. И думаю, что секрет в том, что тебе сказал кузнец, — в любви. Надо что-то очень любить, чтобы это удерживало тебя. Кузнец любит артефакты. Знающий — возможно, он просто любознательный и всячески это в себе поддерживает. А вот Элрик…

— Я не заметил в нем каких-то особенностей. Кроме того, что он немного чудик.

— Именно. Он мне показался самым настоящим. Что кузнец, что Клаус использовали маски. Те самые формы адаптации к долгой жизни. Проще говоря, они сами себя развлекали. А вот Связующий… Нет, он скорее как Тим. Воспринимает реальность настолько иначе, что выглядит странным. Мне кажется, в этом главная угроза. Если психика не вырабатывает механизм защиты, то… Что тогда происходит?

— Человек съезжает с катушек?

— Возможно, — пожала плечами Гроза. — Я не знаю. Не отказалась бы изучить пару сотен тех, кто живёт хотя бы лет триста. Но кто же мне даст? — усмехнулась она. — Вывод из этого простой. Лучше держаться от таких существ подальше. Если честно, я бы предложила тебе выйти из ордена. Доступ к рынку — это хорошо. Но есть и другие места, где торговать можно. Для тебя не будет проблемой их найти. А вот служба в ордене может принести множество проблем. Оно тебе надо?

— Я тебя понял. В любом случае с ходу рубить концы не буду, а там посмотрим. Надеюсь, они нас сейчас не слушают.

Артефакт я убрал в кольцо, но кто знает этих магов.

Мария, отлежавшись в ванне, намазавшись любимыми кремами, позавтракав и пообедав тем, что приготовил лично отобранный ею повар, пребывая в благодушном настроении, после разговора со Спаром решила проведать мужа, который сразу после завтрака ушёл на тренировочную поляну.

У каждого были свои забавы, и если Мария хотела насладиться комфортом, то Люций — опробовать новый меч.

Этим он и занимался. Мария ожидала, что он опять свой излюбленный приём отрабатывает, раз за разом поднимая и опуская меч, но нет, сегодня было что-то другое. Люций мельтешил, бился с тенью в непривычном для себя стиле, больше похожем на танец, нежели на старую добру рубку. Когда женщина подошла, то он остановился, утёр пот со лба.

— Переживаешь? — спросила Мария.

— Переживаю? — нахмурился Люций, но глянул на жену и лишь чертыхнулся.

Она прекрасно знала его характер, а он знал, что она знает. Скрывать и делать вид, что разрушение прошлого меча не задело, не было смысла.

— Как тебе новый меч?

— Отличный, — нехотя признал Люций. — Лучше моего.

— Поверю на слово. А как тебе сын?

— Ты хотела сказать, Спар?

— Я хотела сказать — сын, — улыбнулась Мария. — Не будь таким букой. Он твой сын, и от этого никуда не деться.

— У меня хорошо получается игнорировать сей факт. Как и у него, — дёрнул щекой Люций.

— Да, я заметила, как ты отчаянно пытался с ним соперничать.

— Это не конфликт отца с сыном.

— Ага, это типичный конфликт самца с самцом, — усмехнулась Гроза.

— Я что-то не понял, ты пришла мне настроение испортить? — прищурился Люций.

— Наоборот, — мягко улыбнулась женщина. — Просто обратила внимание, что это соперничество делает тебя сильнее, а у Спара это вызывает уважение.

— Обойдусь без его уважения.

— Не упрямься. Что плохого, если сын будет уважать отца?

— Мы на типичную семью не тянем, даже если очень постараемся.

— Вода камень точит, — пожала плечами Гроза.

— А Спар эти камни зубами грызёт, — проворчал Люций. — Что-то он слишком быстро развивается. Бесит.

Мария на это лишь рассмеялась.

Как закончили говорить, Мария ушла к Люцию, а меня перехватила Краска.

— Есть минутка? — задала она тот же самый вопрос, что и я Грозе немного ранее.