— Поверьте мне, — сказал Боатенг, — я этим займусь. В кемпинг уже отправлена команда. К рассвету мы будем знать абсолютно всё о Лазаре, включая то, прячется в его трупе монстр или нет.

Ротсей торопливо подошёл к нам. Он остановился, подойдя ближе, затем уставился на труп Лазаря.

— Ээ… — он почесал шею. — Сюда едет бронированный автомобиль, чтобы перевезти его в Мейдстон.

Вот и хорошо. Лаура до сих пор находилась там, в их морге. Если кто-нибудь и сможет найти монстра внутри монстра, так это она.

Лукасу, видимо, надоела болтовня. Он подошёл ко мне и обнял рукой за талию. Ротсей отскочил на три метра назад; может, он боялся, что Лукас попытается обнять и его тоже.

— Мы пока не можем отдыхать, — пробормотал Лукас. — Мы не можем оставить эту штуку, пока не узнаем, что стало с багбиром.

— Он едва не одолел тебя.

Он улыбнулся мне, и моё сердце пропустило удар.

— Ты спасла меня, Д'Артаньян. Опять.

Боатенг прочистил горло.

— Вы двое поедете с телом в Мейдстон. Мы не можем рисковать. Если багбир до сих пор жив, он будет найден, — он взглянул на Лукаса. — И если он до сих пор жив…

Лукас посмотрел на меня, затем на Боатенга.

— Мы о нём позаботимся.

Я расправила плечи. Это моя работа.

— Позаботимся.

Боатенг внезапно гаркнул на Ротсея:

— Роберт! Не стой так близко к трупу!

Молодой полицейский сделался белым как простыня и бросился прочь от Лазаря и всех нас.

— Извините, сэр, — он с трудом сглотнул. — Извините.

— Мы не знаем, с чем имеем дело. Ты должен быть осторожен.

Роберт кивнул, широко раскрыв глаза. Я подозревала, что ему ещё долго будут сниться кошмары; возможно, всем нам тоже. И всё же хотя бы детектив Боатенг не позволил никому допустить ошибку, посчитав дело закрытым. Пока мы не получим железобетонное доказательство, что багбир прекратил существование, он не расслабится. И это хорошо, потому что я не могла отбросить ощущение, что ничего ещё не закончилось.

***

Странно было сидеть в задней части бронированного автомобиля, который обычно использовался для перевозки опасных преступников. Узкие лавочки не были особо комфортными, и не помогало то, что я чувствовала необходимость смотреть на труп Лазаря на случай, если багбир опять решит показаться.

Я до сих пор не испытывала вины или печали за то, что пришлось убить Лазаря. Но не было и эйфории или облегчения от нейтрализации опасного преступника. В первую очередь я чувствовала просто усталость.

Я положила голову на плечо Лукаса и вздохнула, представляя глаза Лазаря, дразнившие меня. Отсутствие трупа багбира и ошеломляющее измождение не были единственными причинами, по которым я не праздновала.

— Столько лет, — прошептала я. — Столько лет он был на свободе, пока Сэмюэл Бесвик платил за его преступления. Он убил моих родителей и бог знает сколько ещё людей с тех пор. И мы спустили это ему с рук.

— Ты же знаешь, что ты не виновата в том, что невиновного отправили в тюрьму, верно? Ты была ребёнком, Эмма.

— Если бы я вспомнила что-то… хоть что-нибудь… тогда, возможно…

— Тебе было пять лет. Это не на твоей совести, — он погладил меня по волосам. — Тебе не приходило в голову, что этого и хотел Лазарь? Он хотел, чтобы ты страдала, ставила всё под сомнение и чувствовала себя виноватой. Он, может, и мёртв, но ты играешь ему на руку. Ты не обязана это делать. Это не твоя вина.

— А такое чувство, будто моя.

— Это не так.

В глубине души я это понимала, но всё равно сложно было отбросить угрызения совести. Я пристально смотрела на Лазаря. После смерти он выглядел ещё более хилым; его тело как будто уже усыхало на наших глазах.

Машина проехала по ямке на дороге. Труп дёрнулся, даже будучи пристёгнутым. Я подпрыгнула, и Лукас тоже. Мы оба переглянулись, нервно улыбаясь. Я снова посмотрела на Лазаря и нахмурилась.

— Его ноги, — пробормотала я.

— Что насчёт них?

— Они выглядят маленькими. Мужчина, который убил Патрика Лейси и Джули Макинтош, и который караулил в моём шкафу, чтобы убить меня — у него были большие ступни. Он оставил полно отпечатков ботинок, доказывающих это.

— Ты сказала, что минимум один из этих отпечатков оставлен намеренно. Он хотел, чтобы ты их нашла. Может, надевание больших ботинок было ещё одним отвлекающим манёвром.

— Может быть, — мою шею сзади будто покалывало.

— Что такое?

У меня не было слов для описания этого чувства.

— Ничего, — сказала я. — Просто я как на иголках, вот и всё.

— Это едва ли удивительно, учитывая случившееся.

Да уж. Я подвинулась ещё ближе к Лукасу. Он наверняка прав.

***

Лаура встретила нас у входа в больницу Мейдстона. Я почувствовала на себе её взгляд, как только вышла из автомобиля.

— Я в порядке, — сказала я ей прежде, чем она успела спросить.