Перед площадкой отдышался и перешёл на шаг. Решил сегодня изобразить сосиску на брусьях и турнике. Когда-то всё равно надо начинать. Мысли же опять вернулись к весьма беспросветной картине, которую рисовал мой разум. Ведь мы самым натуральным образом вернулись в эпоху крепостного права. Ещё немного и произойдёт полное закабаление. Народ уже нивелирован на уровень бессловесной и бесправной скотины. Кто-то ещё верит в справедливость и даже иногда получает подачку в виде обглоданной косточки. Но всё идёт к тому, что рабство будет узаконено. Людей грабят, насилуют и убивают при молчаливом одобрении тех, кто должен это всячески пресекать. Может, это один из этапов приручения? Вы же терпите, так мы и далее будем закручивать гайки, уничтожая непокорных. А тем, кому не нравится, давно внаглую предлагают валить из страны. Ещё и процесс замены населения идёт в открытую. С учётом того, во что превращают молодёжь, одурманивая её морально и физически, то обратный отсчёт уже включён.

Сука. Куда ни кинь, везде клин. Испортил себе настроение с утра пораньше на ровном месте. Но разумный человек не может не думать. Я и так много лет находился в каком-то своём мирке и плыл по течению.

Умудрился несколько раз подтянуться и отжаться на брусьях. Какая-то природная злоба и внутреннее нежелание соглашаться с окружающим бредом дали силы пойти на второй подход. Ну ладно, хоть какая-то польза от снов – подкачаюсь и себя в порядок приведу.

Честно говоря, я очень разочаровался в Москве XVIII века. Понятно, что город уже семьдесят лет как не столица, но реальность сильно диссонировала с ожиданиями. Просто большая деревня, с узкими улочками, минимум каменных построек и ужасающая грязь вперемешку с вонью. Где-то читал, что свой современный облик исторический центр города приобрёл после сожжения Москвы Наполеоном. Очень на это похоже. Понятно, что в XX веке много чего снесли и перестроили, но нынешний вид города мне совершенно не нравится. Деревня! Хотя я с большим интересом наблюдал за пейзанами. Я уже привык к местным пейзажам и внешнему виду людей, но в таком большом городе ещё не бывал. Как ударят морозы, надо будет пройтись по городу и почувствовать его атмосферу. Думаю, какой-нибудь этнограф или историк из моего времени душу дьяволу продал бы за такую возможность.

Разместились мы в Лефортовской слободе, где, собственно, и располагался Генеральный госпиталь, который в моё время носит имя Бурденко. Наше нынешнее жилище ранее принадлежало какому-то отставному офицеру и было куплено Шафонским ещё в прошлом году. В принципе нормальный такой двухэтажный особнячок с небольшим подворьем. По крайней мере, пара телег в него спокойно заезжают и в конюшне около десяти стойл.

Немного напрягали странные запахи, периодически приносимые меняющейся розой ветров. Позже я узнал, что восточнее располагается целое поселение ткачей, которые здесь же обрабатывают ткани. Но всё-таки район нам достался приличный, недалеко до госпиталя, рядом парк и, собственно, сам дворец Лефорта, расположенный на другом берегу Яузы. Удивляло, что в городе практически нет капитальных мостов, кроме Кузнецкого. Местный люд обходился временными деревянными понтонами, перекинутыми через основные реки бывшей столицы. С тротуарами тоже большие проблемы. Хотя говорят, что центр города более или менее ухожен. Ещё очень много церквей, я бы сказал запредельное количество. Этим город очень похож на столицу моего времени. Куда ни кинь, везде стоят заведения для отъёма бабок у бабок.

Доктор расположился на втором этаже в нескольких комнатах, рядом небольшое помещение получил его ученик Степан. Мы с ближниками заняли две комнаты на первом этаже слева, здесь теплее и ближе к кухне. По центру была столовая, а справа кухня и хозяйственные помещения. Обслуга, состоящая из двух семейных пар, жила в пристройке. Уборная и баня располагались во дворе. Первое время я приходил в себя с дороги и просто отсыпался. Но мы также не забывали про тренировки и сопровождение Шафонского. В принципе район безопасный, который на ночь ещё перекрывается заставами, но слухи о преступности в нынешней Москве ходят разные. Хотя наша слобода практически тупиковая, за нами только Измайлово и Преображенское, а далее чуть ли не глухие леса. Оживлённых трактов нет, соответственно и о разбойниках давно никто не слышал. Они предпочитают промышлять вдоль торговых путей.

– Дмитрий, я продолжаю настаивать, чтобы вы развивали свои таланты и делились ими с публикой. Для начала я жду вас завтра в госпитале, а на выходные предлагаю устроить небольшой литературный вечер.

Сидим пьём чай с очень вкусными пирогами. Док опять не удержался и начал старую песню. Он всю дорогу проедал мне плешь на эту тему. Если не выкачивал из меня информацию по болезням и способам их лечения, то вступал в пространные беседы о тенденциях современной литературы. А началось всё с невинных сказок. Мысленно переношусь в Немцово и в голове пролетают прошедшие события.

Чёрт меня дёрнул для развлечения приунывших детей и племянников помещика рассказать им сказку. На улице хмарь и моросит дождик, более старшие дети уже закончили свои занятия. Я тоже с утра занимался бумагомарательством. Записал более структурированные мысли по разным направлениям медицины. Сегодня писал заметку по полевым госпиталям и созданию полноценной санитарной службы по выносу раненых с поля боя. Страшно представить, какой процент солдат умирал на полях сражений от пустяковых ран, без вовремя оказанной помощи. Некоторым бы помогла банальная перевязка, которая остановит кровь.

Выхожу в малую гостиную, а там детвора скучает. На фоне грязных и явно отстающих в развитии крестьянских деток дворянские отпрыски выглядели представителями иной расы. Но для меня они такие же русские мальчишки и девчонки, как и крепостные. Хотя эта разница изрядно напрягает и бесит. В общем, привлёк их внимание. Сначала рассказал пару забавных пословиц, чем сразу вызвал смех более старших ребят. Ну а далее меня чего-то прорвало. Сразу решил, что классику и русскую поэзию трогать не буду. Кто я такой, чтобы выдавать условную Золотую Рыбку за своё произведение? И воровать вообще нехорошо.