— Еще раз прикоснешься к ней, и я вырву твой череп из позвоночника, Сюзанна, — сказал Грэй, его голос был глубоким и грозным. Джордж стоял рядом с ним, сжимая руки перед собой, когда Сюзанна повернула голову к ним лицом.

— Джордж, — прошептала она, ее голос был жестким.

— Ты заходишь слишком далеко, Сюзанна. Слишком далеко, — сказал он, бросив взгляд на Грея, стоявшего рядом с ним.

Сосуд шагнул вперед, подойдя ко мне и устремив взгляд на моего предка.

— Она — член моего Ковена, и я буду делать с ней все, что захочу, — сказала она, подняв подбородок, когда он наклонился ко мне.

Он просунул под меня руки и приподнял меня, выпрямляя свое тело.

Я задыхалась от боли, наполнявшей мое тело, а от глубокого оскала Грея мне захотелось замереть на месте.

— Черта с два ты это сделаешь. Она моя, и ты знаешь это не хуже меня, — прорычал он, и мне было слишком больно, чтобы сомневаться в этих словах. Делай что хочешь с остальными своими ведьмами, но, когда ты в следующий раз прикоснешься к ней, я обрушу на тебя адский дождь. Ты нарушишь мое право. Как ты думаешь, Ковенант, что Он сделает, если узнает об этом? — спросил он.

Я наблюдала, как Джордж кивнул, умоляя свою вторую половину.

— Он прав, Сюзанна. Ты позволила своему гневу взять верх над собой. Если бы я не остановил тебя…

— Заткнись, Джордж, — огрызнулась она, повернулась и махнула рукой в сторону Грея. — Тогда убери ее с глаз моих и скажи ей, чтобы не мешала мне.

Грэй, не колеблясь, направился к дверям Трибунальной комнаты. Я положила голову ему на плечо, успокаиваясь на мгновение, когда мое тело запульсировало от резкой боли. Возможно, он вмешался только потому, что обещал защитить меня, но сейчас это было неважно.

Сейчас важно было только то, что я была в сознании.

ГРэЙ

23

Ее рука безвольно свисала с тела, как будто она была слишком измотана, чтобы сохранять положение и продолжать держать ребра. У меня было ощущение, что одно из них сломано, и я понял, что мне предстоит еще одна схватка. Учитывая то, что я уже сделал с той малой толикой власти, которую я имел над ней благодаря моей крови в ее теле, вероятность того, что Уиллоу добровольно согласится на большее, была невелика.

Но она все равно сделает это, даже если мне придется открывать ей рот, пока она спит.

Запах ее крови притягивал меня, но перед лицом боли, поглощавшей ее, я не мог переступить через свою ярость из-за того, что Сюзанна причинила ей вред, и подумать о собственном голоде или желании.

Один из других Сосудов двинулся перед нами, подбежав к двери в мои покои. Он распахнул ее и закрыл за нами, когда я шагнул в свой кабинет. Миновав письменный стол и диван, я направился к кровати.

Одна из домработниц уже была здесь и застилала мою постель после того, как я ушел на похороны. Я пытался присматривать за Уиллоу после того, как Серые закончили использовать свою магию для захоронения гроба, но она ускользнула, как только я упустил ее из виду.

В мизинце этой Ведьмочки было больше храбрости, чем во всем теле большинства людей, когда они вот так шли на Ковенант.

Я вздохнул, опуская ее на кровать, и ужас охватил меня, когда ее голова медленно откинулась набок.

— Уиллоу, — сказал я, взяв ее щеки в свои руки. Я провел пальцем по ее высокой скуле, ожидая, что она ответит. — Что болит?

Она подняла руку, гримасничая, пытаясь сдвинуть с места пиджак. Я притянул ее к себе и нахмурился, когда она вздохнула от боли. Искривление ее лица разожгло все во мне, заставив тепло наполнить мои вены впервые за много веков.

Я уже ненавидел Ковенант с адской страстью.

Теперь я позабочусь о том, чтобы смерть Сюзанны была очень, очень медленной.

Я помог Уиллоу выпутаться из пиджака, затем отбросил его в сторону и опустил ее спиной на матрас. Она даже не протестовала против того, что я принес ее в свою постель, уложил на свое место, хотя мог бы принести ее в ее собственную комнату. В конце концов, это было бы проще. Ее кровать была гораздо ближе к комнатам Трибунала, чем моя, но для этого она была нужна мне в моей кровати. Она должна была находиться в моем пространстве, где я мог бы присматривать за ней, пока она выздоравливает.

Она прикоснулась к своей рубашке, потянула за ткань, чтобы освободить ее от высокой талии юбки. Я помог ей, бешеными руками рвал ее и тянул, пока пуговицы не оторвались по центру. Они разлетелись в воздухе, и она не стала сопротивляться, когда взору открылось черное кружево лифчика.

Да и смысла не было, ведь я видел все это накануне вечером.

Трогал это.

Я отбросил ткань в сторону и провел рукой по синяку, медленно формирующемуся на ее боку.

— Не трогай! — закричала она, яростно отмахиваясь от моей руки. — Мне просто нужна грязь. Ты должен был привести меня во двор.