— Еще как. Хорошо, что мне есть, чем заняться. О, я же еще не сказала тебе. У меня появилась старшая сестра.

— Серьезно?

— Ага. И это Лесли. Президент нашего сообщества.

— Лесли, которая девушка Кадена?

Сабрина кивнула с любопытством, прищурив глаза.

— Подожди-ка. А с каких пор вы с Бруксом называете друг друга по именам?

Я повернулась к сумке и продолжила собираться.

— Брукс. Каден. Без разницы.

— Угу, — с сомнением протянула соседка.

— Ну, я рада за тебя, — пожав плечами, ответила я.

— Мне рассказывали, что президенту необязательно брать младшую сестру. Это большая честь, что она выбрала меня. Я даже не думала, что она знает о моем существовании. Но на вечеринке мы пообщались и нашли общий язык.

— Похоже, она милая.

— Голос у тебя не очень уверенный.

— Ну, я ее не знаю. Каден вроде влюблен в нее.

— Да. Она говорила, что они начали подыскивать жилье на следующий год, кстати, стоимостью в миллион долларов. К этому времени Брукс уже начнет играть в профессиональной лиге.

— Ясно.

Я застегнула сумку, ощутив комок в горле. Почему мои чувства к Кадену такие запутанные? Казалось, что это легко — ненавидеть его. Но почему-то с каждым днем, мне становилось все тяжелее и тяжелее сохранять эту неприязнь. Как будто Брукс взял и решил все за нас.

Проклятье!

* * *

Поднявшись в автобус, я заметила, что Иветт еще не пришла. Я села со стороны прохода и полезла в рюкзак за планшетом.

— Привет, — сказал Каден, появившись в проходе, и стал пролезать через меня к окну, а мне пришлось вжаться в сидение.

— Что ты делаешь?

Он опустился на соседнее сидение, и сверкнул дьявольской усмешкой.

— Мне нужна твоя помощь кое в чем.

— Опять?

Каден засмеялся.

— Ага, я ведь тот еще наглец. Кстати, я уже поблагодарил тебя за помощь в последней игре?

— Не припомню, — сказала я, мечась взглядом между Каденом и входом в автобус. — Иветт будет здесь с минуты на минуту.

— Уверен, Грейди найдет для нее место.

— Между ними что-то есть?

Брукс наклонился и расстегнул рюкзак.

— Если честно, парень ведет себя более-менее нормально, только когда разговаривает с ней. Мне стоило пригласить ее на вечеринку. — Каден уселся поудобнее, держа в руках схемы расстановки игроков. — И еще, знаешь что? — Он понизил голос. — Тренер разрешил мне сидеть здесь.

— Почему это? — я нахмурилась.

— Мне нужна твоя помощь в тестировании. — Брукс поднял свою папку.

— А почему Форестер не может помочь? Он же должен все знать.

— Верно. — Уголки его губ приподнялись. — Но он пахнет не так хорошо, как ты.

— Уверена, что многие девушки не согласились бы с тобой.

Каден оглянулся через плечо — по-видимому, на Форестера, нашего звездного принимающего, который мог и быка на скаку остановить. У него было рельефное тело и завораживающие ямочки на щеках. Форестер был самоуверенным и знал это. Его взгляд как бы говорил: «Продолжайте пялиться, девочки. Я знаю, что я конфетка».

— У тебя есть виды на моего соседа? — спросил Каден, прерывая ход моих мыслей.

— Что? У меня? Нет.

Парень рассмеялся, вероятно потому, что у меня на щеках выступил румянец.

— Не на сексуальных футболистов?

— Ты ведь понимаешь, что только что назвал его сексуальным, да? — Я прищурила глаза.

От тихого смеха в моем животе затрепетали бабочки.

— Ладно, я пошутил. На самом деле, он пахнет неплохо.

— Ах так, значит, теперь его запах неплох?

Каден покачал головой, возможно, из-за моей неспособности первой прекратить подшучивания.

— Неплохо.

— Ты уже это говорил.

Каден потянулся и приложил палец к моим губам, заставляя замолчать. Это прикосновение послало электрический импульс по моей коже.

Вот черт.

— Я сел здесь, потому что знаю насчет тайника с шоколадом. — Брукс кивнул в сторону моего рюкзака, лежащего на полу, и убрал палец от моих губ.

— Откуда ты знаешь?

Каден пожал плечами.

Хотелось бы, чтобы мне не нравилось то, каким внимательным он был, и то, как покалывало мои губы.

— Кто сказал, что я делюсь?

— О, разумеется, ты поделишься.

Я засмеялась, желая, чтобы этот парень не был забавным. Чтобы не пах так чертовски хорошо. Чтобы мое сердце не делало сальто каждый раз, когда он говорил мне что-то милое. Я желала много чего, когда дело доходило до Кадена. И я ненавидела себя за каждую такую мысль.