Мы уже несколько дней, как вернулись из Москвы.

— Ну, ничего-ничего, ей виднее, что с тобой делать.

— Это точно.

— Слушай, я хотел спросить, не хочешь будущим летом с театром на гастроли поехать? Моим помощником. Работа физическая, конечно, зато подзаработаешь, спектакли опять же посмотришь. Мать твоя не возражает. Просто надо уже сейчас сказать. Я могу тебя включить в бригаду. Это в августе будет, после всех экзаменов. Сможешь успеть.

— Здорово! Отличная идея, спасибо большое, я согласен! С радостью даже!

— Ну, всё, добро. Молодец, значит готовься.

Мы ещё немного болтаем и прощаемся.

— И что там за медитации у тебя? — спрашивает мама. — Не расскажешь?

— Так чего рассказывать? Техника такая для очистки мозгов. В очевидном и невероятном рассказывали. Капица всем советовал… Если хочешь, могу тебя научить…

В этот момент в дверь звонят. Мама идёт открывать, а я стою и жду, чтобы посмотреть, кто пришёл.

— Катюша! — радостно восклицает мама. — Ты вернулась? А Оля сказала, ты в Москве работу нашла.

— Нашла, да… Но потом передумала…

— Ну, заходи, заходи скорее! Тёма, смотри, Катя приехала!

Сердце сжимается. Капец, сентиментальный, как старик. Я и думать о ней не думал после возвращения, а увидел и на тебе… Я ж на неё злой. Злой, как собака, а вот поглядите-ка, стою и улыбаюсь, как дурачок.

Она заходит и выглядит не как всегда. Она выглядит смущённо и виновато. Бросает на меня короткие взгляды и тут же отводит глаза. Чего такое-то? Я начинаю волноваться. Блин. Какого хрена! Волнение не унимается.

— Давай, проводи Катю в гостиную, — говорит мама, — а я пока чай поставлю. Сейчас чаю попьём и ты нам всё-всё расскажешь. А то вон Артёмка несколько раз пытался, но не мог никак дозвониться до тебя. Какая ты умница, что пришла. Тём, ты бы хоть накинул на себя что-то, а то ходишь голый. Неудобно ведь…

Мама убегает на кухню, а мы проходим в комнату. Повисает неловкая пауза.

— Садись, — говорю я и вдруг понимаю, что боюсь услышать что-то нехорошее. — Решила значит приехать?

Она несколько раз кивает.

— Да…

— Надолго?

— Ну, да… навсегда…

— А чего вдруг? Работа не заладилась?

— Нет, — машет она рукой. — Там всё нормально было…

— А что тогда?

— Ты прости меня, Тём…

— За что? — хмурюсь я и сердце делает пропуск.

Всё-таки я за неё волнуюсь, хоть и сказал себе, что пусть мол делает, что хочет, но всё равно, не чужой ведь человек. Вон сколько метров джинсы вместе перевели.

— Ну, за то что пропала, не сказала ничего, остаться там решила и не предупредила даже…

И всё? Только за это?

— Да я и не подумала вообще… Всё равно же у тебя тут… Вика и…

— А причём здесь Вика? — пытаюсь я связать концы с концами.

— Ну… В общем, да, наверное, ни при чём. Я, короче, задумалась, когда ты… ну… появился там… И поняла, что ты прав, конечно. Не стоит мне втягиваться в эту жизнь. Там ведь и загреметь можно под фанфары. Побаловались по малолетству и хватит. Нужно серьёзным делом заниматься.

Ф-у-у-х. Ну, вот, хотя бы одна нормальная девка. Головой думать начала.

— И знаешь, что ещё… — начинает она и замолкает… — У меня с Артуром…

Блин… Какого хрена…

— У меня с Артуром ничего не было, ты не думай. Вообще ничего… Даже намёков никаких…

— Что? — хлопаю я глазами.

— Ну, просто, чтоб ты знал…

Заглядывает мама.

— Ребят, а может мы на кухне посидим? Чтоб не таскать сюда.

— Да, конечно, — соглашается Катька. — Я и сама хотела предложить.

— Ну, пойдёмте тогда, у меня всё готово. Тёма, надень уже рубашку! Катюша, чем будешь заниматься до следующего года?

— На швейную фабрику пойду работать.

— А на будущий год планируешь снова поступать?

— Посмотрим, — вздыхает она и бросает на меня взгляд.

После чая мы с Катей сидим у меня в комнате и просто болтаем, как в старые добрые времена, когда ещё шили джинсы. Она рассказывает про экзамены, про свою московскую жизнь, а я хвастаюсь, как уделал в гонке Цепа. И сообщаю об остальных своих приключениях тоже. Кроме амурных, разумеется.

— Жалко, что сейчас Чебурашка разобран, но как только соберу, сразу первым делом тебя прокачу.