Эдвард откинул голову и рассмеялся. 'Надеюсь, мои подданные впустят Елизавету в свои сердца. Совет хотел, чтобы я женился на иностранной принцессе, это правда, но меня пленила английская красавица, и тут ничего не поделаешь. Вы любите вашего мужа, Бесс? Ведь так вас называет моя королева?'

'Да, сир. Я всей душой надеюсь трепетно полюбить моего мужа, хотя после бракосочетания видела его только один или два раза. Леди Феррерс желала, дабы потом я поселилась с ней, но батюшка не согласился'.

'Ваш батюшка пришел с ополченцами в мою армию также, как дочь на подтверждение своего брака?'

Бесс улыбнулась Эдварду. 'Услышав о сборе, отец послал за теми из наших людей, кто в состоянии носить оружие'.

На миг лицо короля приобрело более серьезное выражение. 'Я намерен вытоптать мятеж раз и навсегда. Вы понимаете, почему мы сражаемся? Мне представляется, что женщина должна осознавать причины дела, которому ее супруг вполне способен пожертвовать свою жизнь?'

Ладонь Бесс метнулась к воротнику платья. 'Я знаю, что ваши права значительнее тех, которые предъявлял король Генри'. Она увидела угрюмую морщину, протянувшуюся от носа Эдварда к его подбородку, и подумала, каким пугающим противником тот может оказаться.

'Маргарет Анжуйская убила кузена отца, герцога Хамфри Глостера, в народе называемого 'Добрым герцогом', и сделала батюшку своим врагом. Когда он и мой брат Рэтленд были убиты, сражаясь за их права, Маргарет водрузила его голову на ворота города Йорка и одела на нее бумажную корону. Господь заставил ее заплатить за это кровью при Таутоне. Отец был великим человеком, но в вопросе отстаивания законных претензий его обманули. Вы же никогда с ним не встречались?'

'С герцогом Йорком? Нет, сир'.

'Я любил его', - произнес Эдвард и на минуту умолк. Потом он, как показалось Бесс, отбросил внезапно наползшее на него мрачное настроение. 'Благодарение Господу, Маргарет уехала, и я положу конец волнениям. Я установлю в моей Англии мир, ибо в жизни есть место и другим явлениям, нежели битвы. Народ может процветать, торгуя и тем самым наполняя сундуки, а не опустошая их в сражениях'.

Бесс слушала, очарованная и привлекаемая к монарху распространяемым им восторгом. Она спрашивала себя, почему Эдвард говорит с ней, с незначительной шестнадцатилетней девушкой, и была чересчур неопытна, чтобы угадать, - он выбрал ее в собеседницы именно из-за этой самой незначительности, способной перекрыть испытываемое королем нетерпение по отношению к его нареченной.

Через несколько мгновений Елизавета и герцогиня вернулись и прошли в сад, выражая, в расчете на слишком жадные уши, удивление прибытием Эдварда и прося короля остаться на обед. Бесс бросила на Елизавету быстрый взгляд и заметила на ее прекрасном лице совершенно новое выражение. Было ли это любовью, ощущением одержанной победы, гордостью или же, возможно, всеми этими чувствами одновременно? С внезапной решительностью девушка произнесла: 'Ваша милость, леди, простите меня, но мне не следует оставаться. Меня станет ждать отец'.

'Но, милое дитя', - вмешалась герцогиня, - 'ты же даже не перекусила'.

'Благодарю вас, но, боюсь, должна попрощаться'. Бесс смутно сознавала, что король забавляется, а Елизавета готова расхохотаться. Она сделала три торопливых реверанса и затем почти побежала по направлению к конюшням. Уот Сейбл сидел на деревянном пеньке с кружкой эля в руке и беседовал с одним из конюхов Вудвиллов. При появлении Бесс он изумленно подскочил и велел подготовить для нее коня.

'Я полагал, мы останемся на обед', - проворчал Уот, вытирая губы тыльной стороной ладони, тем не менее, отставил кружку и двинулся выводить их скакунов. Когда они снова очутились в выходящей из усадьбы и усыпанной листьями аллее, он отметил, что желудок бьется о позвоночник, но ответа, все равно, не получил и замкнулся в молчании.

Бесс ехала медленно, мысли были переполнены утренними невероятными происшествиями и собственным нечаянным в них участием. Она вспоминала стоящих рядом во время ее отъезда Елизавету и Эдварда и думала, что, разумеется, во всей стране не найти более красивой пары, что каждый научится любить суженую английского короля. Дружба с Елизаветой и родство с ней вселяли в девушку лишь недавно родившийся трепет.

Сэр Фредерик Тилни находился во внутреннем дворе имения, в котором семья остановилась на ночь, он занимался собранными по всему Эшвелторпу людьми и, когда дочь вернулась, едва ее заметил, пусть помогая Бесс выбраться из седла и поинтересовался, где та была.

'Не дальше Графтона, сэр. Сегодня такой чудесный день'.

'Тебе бы следовало иметь милого, чтобы он выбрался с тобой праздновать Майский День', - произнес сэр Фредерик, подшучивая, - 'но уже завтра мы увидим сэра Хамфри. Герцогиня была дома?'

'Да, как и леди Грей с сыновьями'.

Сэр Фредерик удивился. 'И они не пригласили тебя на обед?'

Бесс отвернулась, чтобы погладить мягкую морду своей кобылы. 'Пригласили, но я решила, что должна вернуться к вам. Уот сказал, вы не окажетесь на седьмом небе от счастья, если в дороге я столкнусь с морем едущих на помощь королю солдат'.