— А что ты извиняешься? — Дмитрий Фомич искренне удивился, — надо же было посмотреть, какого себе Настя, наша дочь между прочим, мужика нашла. А то знаю я этих интеллигентов. Ни гвоздь забить, ни дерево посадить.

— Папа! — возмущённо закричала НАстя.

В это время я полулежу на самом настоящем персидском ковре, который безо всякого пиетета к нему постелен прямо на крымскую травку.

Прямо передо мной уже кипит самовар, Настя с матерью раскладывают нехитрую снедь, а Дмитрий Фомич возится со своими травками. Не жизнь — малина!

Запахи малинового варенья, свежезаваренного чая с травками и ароматного душистого хлеба такие, что злости на старого хрыча, устроившего мне проверку, нет совершенно. Скорее наоборот. Это забавно. И обязательно нужно будет использовать этот эпизод в книге.

Которую, вообще-то, уже пора и писать. Да, писатель — птица вольная, вон некоторые из моих коллег по писательскому ремеслу годами пишут одну-единственную нетленку, то вдохновения нет, то солнце не так встало утром. Но что позволено Юпитеру, не позволено быку.

Для того чтобы с возвышенным видом сидеть на даче в Переделкино или Серебряном бору и под сенью елей месяцами обдумывать ключевой диалог романа, нужно сначала стать большим и важным. А не подающим надежды молодым дарованием, как сейчас.

Аванс с меня, конечно, никто не потребует, но всё равно. Уже пора и работу делать.

Так что, надо заканчивать тут чаи гонять, пусть даже и такие приятсвенные и возвращаться в Ялту.

Грузия прибудет только через три дня, и до её возвращения нужно хоть немного поработать. А то у меня, вот же стыд какой, даже общей идеи нет для книги. Одни намётки да отрывочные сцены с эпизодами. Там подсмотренная сценка, тут подслушанный эпизод или запоминающийся характер. Тришкин кафтан, а не черновик романа, в общем.

Решено. Пока буду ждать лайнер, сделаю синопсис романа. И, возможно, даже поглавный. Не помню, чтобы я так раньше работал, но почему бы и нет?

— О чём задумался, писатель? — прервал мои размышления Дмитрий Фомич.

— Да так. О работе. Чай у вас и правда вкусный.

— А то! У себя в Москве ты такого и не попробуешь. А если с вареньем его пить, так это вообще будет чудо, а не чай. Мать, надо будет Фёдор Михалычу в дорогу собрать кой-чего.

— Без тебя разберёмся, старый хрыч, — уже с улыбкой ответила Настина мама.

В общем, незапланированный выезд на дачу в целом получился удачным.

Мы расстались с Настей в Симферополе и договорились созвониться. Я оставил ей номер телефона моей гостиницы, а она свой. Её отец, помимо того, что он садовод-огородник любитель был ещё и военным пенсионером, вышедшим в отставку несколько лет назад и до этого получившим от государства квартиру в новеньком многоквартирном доме в Симферополе.

Интересные они, конечно. Этакое сочетание несочетаемого. Старшее поколение хорошо помнит не только войну, но и тридцатые с двадцатыми. Это люди той, великой и страшной эпохи, которые всё для фронта, всё для победы и всё на благо общества и коллектива.

А вот дочка у них уже совсем другая. Она, как и многие её сверстники, восторженная комсомолка, науку хочет двигать. Но при этом ещё и любит красиво одеваться и думает уже об откровенно буржуазных излишествах, типа того же загородного дома, практически виллы. Но, как я понимаю, советская наука для неё всё-таки первична. Она, наука, не превратилась в пошлый инструмент добывания материальных благ.

Приехав в Ялту, я как и обещал самому себе, засел за работу. Благо, что впечатлений уже много и можно из них построить хорошую канву сюжета.

Я даже из номера не выходил толком. Только спускался вниз, чтобы пообедать и поужинать.

Только сидел на балконе своего номера, пил кофе, курил и писал.

Хотя нет, не только. Ещё я нет-нет да и поглядывал на море. Номер у меня хороший, видовой. С балкона прекрасно видны суда, которые туда-сюда снуют в акватории Ялты.

И Грузию я увидел именно так. С Балкона собственного номера.Что ж, пора и долги отдавать.

И едва я это подумал, как в номере раздался звонок. Если это Настя, то мне даже неловко. У меня дело на носу, так что встретится с девушкой я не смогу.

Но нет. Когда я снял трубку, то услышал совсем другой голос. Это был Юра.

— Ну что, писатель, — и этот туда же, как бы это ни стало моим прозвищем в определённых кругах, — Грузия встала на якорь. Я жду мои деньги.

— И ты их получишь, можешь не переживать. Ты же уже продумал, как мне помочь.

— Не по телефону. Давай встретимся через полчасика. Допустим, в ботаническом саду.

— Хорошо, — легко согласился я.

— Я буду ждать тебя возле беседки в нижнем саду.

— Договорились, — сказал я и мой собеседник повесил трубку.