— Как она выглядит? — спросил я. — Я помогу тебе найти ее.

— Высокая, — сказала Аспен. — Очевидно.

Как и она, все волейболистки были высокими. Аспен была на несколько дюймов ниже меня.

— У нее светлые волосы, подстриженные до плеч.

Светлые волосы до плеч. Высокая.

Лицо Дженнсин всплыло у меня в памяти.

Нет. Ни за что. Это не могла быть она. Такая длина волос была в моде, и вокруг было много высоких блондинок. Дженнсин не выходила у меня из головы.

— Вот и ты. — Аспен вздохнула, устремив взгляд куда-то за мое плечо. — Я повсюду искала тебя.

— Извините, тренер.

Мир ушел у меня из-под ног. Я покачнулся, и мой желудок сжался.

Этот голос. Я никогда, ни за что не забуду этот голос.

Нет. Черт, черт, черт, черт. Этого не могло быть. Этого не могло быть.

— Куда ты ходила? — спросила Аспен.

— Извините, я заскочила взглянуть на тренажерный зал.

Каждое слово было как удар ножа в грудь.

О боже. Дженнсин была студенткой. Волейболисткой.

Я переспал со студенткой.

Моя карьера была закончена. Убита рукой великолепной блондинки.

— Ну, в любом случае, это была моя следующая остановка в туре, — сказала Аспен. — Прежде чем мы продолжим, я представлю вас двоих.

Представит? Я чуть не рассмеялся. В этом не было ничего смешного, но это был либо смех, либо крик.

Каким-то чудом мне удалось сохранить спокойствие, когда я медленно повернулся к Дженнсин.

Ее глаза вспыхнули. Ее улыбка на секунду померкла, прежде чем она взяла себя в руки и сосредоточилась на Аспен. Она продолжала улыбаться, хотя краска отхлынула от ее лица.

Слава богу, Аспен, похоже, этого не заметила.

— Это Торен Грили. Он один из футбольных тренеров.

— Приятно познакомиться. — Дженнсин протянула руку, делая вид, что мы два совершенно незнакомых человека, а не два человека, которые Четвертого июля трахались, как рок-звезды.

Воздух вырвался из моих легких, когда я пожал ей руку. В нос ударил легкий аромат ее духов — цитрус и летнее солнце — от которого у меня закружилась голова, но я скрыл это, вежливо кивнув.

— Добро пожаловать в «Штат Сокровищ».

— Спасибо. — Она с трудом сглотнула, затем отпустила мою руку, глядя куда угодно, только не мне в лицо.

Блять. Мы оба были в полной заднице.

Мы провели вместе целую ночь. Часы. Как я раньше не догадался об этом? Какого черта я не задал больше вопросов?

Может быть, потому, что она вела себя не как студентка. В ней не было ничего юного или незрелого. Мысль о том, что она может быть игроком, ни разу не приходила мне в голову.

— Мы не будем тебе мешать, — сказала Аспен и направилась по коридору, Дженнсин шла рядом с ней в ногу.

Я подождал, пока они уйдут, прежде чем провести рукой по лицу.

— Черт возьми.

Студентка. Студентка-спортсменка. И я был в ее теле. Она спала в моей постели. О боже, меня сейчас стошнит. Мой желудок скрутило, я забеспокоился о своем обеде, который того гляди вылезет наружу. Я прошел в свой кабинет на нетвердых ногах и с силой захлопнул за собой дверь. Она захлопнулась только тогда, когда я оперся руками о стол, наклонился вперед, закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Студентка. Дженнсин была студенткой. Я был тренером.

Правила были конкретными. Они были предельно ясны.

Между студентами и персоналом не могло быть отношений. Никаких исключений. Никаких споров. Конец.

Я. Облажался.

Моя голова начала пульсировать.

— Черт возьми, — прошипел я.

Как я это исправлю? Как вернуться в прошлое и попросить себя из прошлого задать какие-нибудь вопросы?

Всякий раз, когда я знакомился с женщиной в баре, я всегда проверял, не флиртую ли я с чертовой студенткой. Чем ты занимаешься? Откуда ты? В каком году ты окончила среднюю школу? Я всегда, всегда, всегда задавал эти вопросы.

Дженнсин была прекрасна. Она была молода, но я и не подумал, что ей могло быть меньше двадцати пяти. И она пришла ко мне домой босиком. Она, должно быть, пришла из своего дома.

Правда, я так и не понял, какой дом по соседству принадлежит ей, но, тем не менее, в моем районе не жило ни одного студента. Ни одного.

Верно? Да, в квартале были новые лица, но не было студентов. Это был семейный район, и каждый дом продавался, а не сдавался в аренду.

О боже, я облажался. Тяжесть того, что это значило, чуть не поставила меня на колени.