Все покинули здание. Иначе я бы не затащил ее в свой кабинет. Когда я вышел из спортзала, во всех кабинетах было темно. Все разошлись по домам на ночь.

Кроме Форда.

Свет в его кабинете был выключен. Я проверял. Но он, должно быть, был наверху с Милли.

Дерьмо. Форд мог уволить меня, но так или иначе, ей нужно было позволить остаться в университете. Она заслужила выпуститься. Даже если она потеряет стипендию, я найду способ оплатить ее обучение в последнем семестре.

Я провел рукой по лицу, когда мы вошли в его кабинет.

Он закрыл за нами дверь, и ее тихий щелчок был как удар ножа по моим ребрам.

Мой самый старый друг в мире собирался меня уволить. Я не представлял, что сегодняшний день закончится именно так, но если это конец, то, наверное…

Я бы предпочел, чтобы это был Форд, а не кто-то другой.

Мы смотрели друг на друга несколько долгих, мучительных мгновений, пока Форд не приподнял брови.

— Ты собираешься объяснять или как?

Я вздохнул и сник.

— Не уверен, что тут есть что объяснять.

— Это была студентка, верно? Волейболистка?

— Да. — Я сглотнул. — Дженнсин Белл.

— Соври мне. Скажи, что ты делал ей искусственное дыхание.

Я рассмеялся.

— Я не могу этого сделать.

— Черт возьми, Торен, — застонал Форд и, обойдя свой стол, плюхнулся в кресло. Он указал на свободное место напротив себя. — Это происходит на самом деле? Мы действительно ведем этот разговор? Она студентка. О чем, черт возьми, ты думаешь?

С чего бы начать? Я сел, упершись локтями в колени и сцепив руки, словно в молчаливой мольбе о том, что, может быть, не вся надежда потеряна.

— Я влюблен в нее.

Мне казалось неправильным говорить ему об этом до того, как я сказал Дженнсин, но это была правда. И, похоже, только с правды и можно было начать.

— Она — то, что мне нужно.

Форд моргнул и покачал головой, как будто неправильно меня расслышал. Но затем замешательство исчезло, и он посмотрел на меня с такой жалостью, что стало больно.

Мы оба знали, что я в полном дерьме.

— Я встретил ее этим летом, — сказал я ему. — До того, как ты переехал в Мишн. Я понятия не имел, что она в волейбольной команде. Она не знала, что я тренер. Мы нашли общий язык. Когда я понял, что она студентка, я попытался. Клянусь, Форд. Я старался держаться от нее подальше.

Но она была всем для меня.

Хотела ли Дженнсин путешествовать по миру или состариться со мной здесь, в Мишне, я ее не отпущу.

Несколько недель назад, когда я сказал ей, что хочу семью, в моем сознании возник образ маленькой девочки, бегающей по заднему двору. Светлые волосы. Голубые глаза. Улыбка, которая управляла каждым моим движением.

Я не просто хотел детей. Я хотел, чтобы они были с Дженнсин. Это было все или ничего.

Она была моей жизнью.

Если бы пришлось предпочесть ее работе, я бы выбрал новую карьеру. Может быть, я открою автомойку, чтобы ей больше не приходилось беспокоиться о моем грязном грузовике.

Форд провел рукой по волосам, тупо уставившись на гладкую поверхность своего стола.

— Я не знаю, что сказать.

— «Ты уволен?»

Он нахмурился и покачал головой настолько незаметно, что мне это могло показаться. Но вспыхнувшая надежда выпрямила мою спину и подняла сердце с пола.

Брови Форда сошлись на переносице, он наклонился вперед, его взгляд стал жестким. Это было его игровое лицо. Лицо, которое он носил, когда был игроком, сначала в «Диких котах», а затем в НФЛ. Именно с таким выражением лица он теперь работал тренером.

— Курту будет все равно, что вы познакомились с ней этим летом, — сказал он.

— Да. Только не после весеннего скандала.

Форд вздохнул.

— Она выпускница?

Я кивнул.

— Да.

— Двадцать один?

— Двадцать два.

Если Форд и считал разницу в возрасте слишком большой, он этого не показывал.

— Черт возьми, Торен. Что мне делать?

Уволить меня. Это был его единственный выбор.

— Все в порядке, — сказал я. — Просто… сделай это.

Он усмехнулся.

— Я не могу осуждать тебя за тайные отношения, ведь мы с Милли провели большую часть осени, скрываясь от всех.

Подождите. Был ли он… не против этого? У меня перехватило дыхание, пока я ждал, что он скажет дальше.

— О чем ты говоришь?

— Это не те правила, которые я могу изменить, — сказал он. — Ты тренер. Она студентка.

— Итак, я уволен. — Блять.

— Нет, говнюк, ты не уволен. Но тебе нужно быть осторожнее. Веди себя тихо. Ничего не делай, здесь, в кампусе. — Он бросил выразительный взгляд на стену и мой кабинет за ней. — Дождись ее выпускного.