Он отёр раскрасневшиеся от горячей воды пальцы полотенцем, забрал у жены бинт, усадил её на край ванны и начал перематывать ей руку.

– Почти всё.

Ян поцеловал Нику в коленку. Она тронула мужа за подбородок. Жжение заставило его отдёрнуться.

– Где это ты?

Шанс прикрыл шкафчик. В отражении зеркальной дверцы у него была ссадина на подбородке.

– На трассе подрезали, ударился о руль, – соврал он.

– Мы прям семейство калек сегодня.

Они спустились вниз. Ян начал собирать пылесос, а Вероника убирала просыпанный салат со стола.

– Что на работе? – спросила она.

– Порядок, серые будни. Артём вот показывал прыжок с парашютом. Хочешь загружу?

– Хватит с меня на сегодня экстрима, – отмахнулась Ника.

– Леры ещё нет?

– С самого утра…

Ян подбирал пылесосом осколки, понемногу расширяя зону уборки, уходя всё дальше от места падения стакана. Вероника подождала, пока тот закончит.

– Слушай, устрой её к себе на практику. Ян? Она ведь не будет ничего сама искать.

Шанс вытряхнул контейнер в мусорное ведро.

– Ей это не интересно, она людей лечить хочет, не супервентов делать, – пробурчал он. – Пусть прохлаждается, не получит допуск к аттестации, останется на второй год, прошляпит мед. Может хоть так дурь с неё слетит.

Вероника обняла его со спины.

– Ты зануда.

Ян захлопнул контейнер, расцепил руки жены, понёс пылесос на место.

– Во-первых, я не зануда, во-вторых…

Увидев улыбку на лице супруги, он осёкся.

– Зато я на неё не наседаю.

– Тебя сейчас совсем нет в её жизни. Ты всегда либо генерал, либо лётчик-испытатель, а отец находится где-то посередине.

– Генерал-испытатель что ли? – пошутил Ян.

Ника не улыбнулась. Шанс забрал из её рук плошку с собранным со стола салатом, который та хотела выбросить, достал из ящичка вилку и начал есть.

– Грязный же. Давай сделаю новый.

Ян запротестовал, с удвоенной скоростью продолжив уплетать овощи.

– Я спать. Дверь на нижний замок не запирай, ни то Лера не попадёт домой.

Покончив с едой, Шанс вымыл посуду. Когда он поднялся в комнату, Вероника уже спала. По тёмной стене позади Ники изредка пробегали пурпурные всполохи её ноты.

Ян улёгся, подключил свою ноту к ДЧ, позволяя сфере выгрузить дневные воспоминания, чтобы дополнить карту сознания. Устройство точно высасывало из него последние остатки бодрости, усыпляя.

В фойе поликлиники экраны транслировали рекламу супервентов. Вероника изучала буклет для будущих мам. Ян почувствовал на затылке чей-то взгляд. Обернулся. В коридоре за спиной стоял он сам. Точно в таком же как у него чёрном костюме. Двойник жестом позвал Шанса за собой, прежде чем двинуться вдаль. Остановившись у поворота коридора, он ещё раз взглянул на него, а затем шагнул за стену.

– Я на минуту.

Шанс поспешил за двойником. Усиливающееся с каждым шагом ощущение западни заставило его остановиться в конце коридора. Что ждало за поворотом?

Ян осторожно выглянул из-за угла. За ним оказалось второе фойе, идентичное первому. На диванчике для ожидания спинами к нему сидели Вероника и он сам. Они беседовали о чём-то. Из кабинета напротив них вышла беременная девушка, улыбнулась Нике, потом посмотрела прямо ему в глаза. Не тому Яну, что сидел на диване, а тому, который стоял в коридоре. Двойник проследовал за взглядом незнакомки. Шанс еле успел нырнуть обратно за поворот. Увидел ли его этот дубликат?

Он хотел было вернуться обратно к своей Веронике, однако место занял новый клон. Тот оглянулся и встал. Ян бросился ко второму фойе, откуда навстречу уже спешил двойник.

Шанс метнулся обратно, понял, что угодил в ловушку и, закрыв лицо руками, уткнулся в угол. На плечо легла рука.

Вскрикнув, Ян развернулся, открыл глаза. Над кроватью стояла жена. Она уже оделась. За окном было утро.

– Кошмар? – спросила Вероника.

– Вообще ужас…

Он зевнул, продирая глаза:

– На работу ведь, что ж тут хорошего?

– Кофе готов, спускайся, – сказала она, выходя из комнаты.

Вероника сидела за столом, читая небольшую инструкцию, напечатанную мелким шрифтом на прямоугольнике серой бумаги.

– Ты во сколько сегодня заканчиваешь?

– Если всё будет в порядке, в девять вернусь.

Ника пододвинула ему небольшую голубую пилюлю в крохотном прозрачном боксе. Перед ней лежала такая же розовая.