– Мы уходим, - резко сказал Джеймс. Он с трудом поднялся на изувеченные ноги, прижимая к груди обожжённые руки.
– Пилот прав. Лучше рискнуть высадиться в оккупированной Франции, чем плескаться в Ла-Манше. Эти воды достаточно холодны, чтобы убить за несколько минут. Пойдёмте. Помоги мне проверить ремни, Дэви.

Дэвид проверил парашют Джеймса, а затем свой собственный. Они подошли к открытым створкам бомбоотсека и посмотрели вниз, на проносящуюся мимо землю.

– Ты сможешь вытянуть шнур?
– просил Дэвид.

– Вот ведь… мне придётся это сделать.
– сказал Джеймс.
– Простите, Отец.

Джеймс прыгнул, Дэвид за ним.

– Ты следующий, Чалки, - сказал Роб.

Чалки закрыл створки бомбоотсека и, пошатываясь, уворачиваясь от ревущего пламени, вернулся на своё место.

– Как ты собираешься доставить Хэмпден домой без меня? Если я продолжу бороться с огнём, есть шанс, что этот старый ящик продержится достаточно долго.

– В этом есть много “если” и “но”, - мягко заметил Роб.

– Никаких “но”, - возразил Чалки.
– Мы возвращаемся домой.

– Нет, - сказал Отец Джон.
– Я так не думаю. Он протиснулся в кабину пилотов и приставил дуло пистолета к рёбрам Роба.
– Сажайте самолёт, мистер Хардинг. Посадите нас, где угодно. Вы уже достаточно сделали.

– В чём дело, Отец?
– сказал Чалки. Он хотел наброситься на этого человека, выхватить у него пистолет, но тот был слишком далеко.

– Похоже, наш новый священник - предатель, - сказал Роб. Он внимательно смотрел прямо перед собой, а не на пистолет у себя под боком.

– Я не предатель! Я пацифист. Голос священника дрожал от нахлынувших эмоций, но рука с пистолетом оставалась твёрдой.
– Я тот, кем должен быть: Человеком мира, каким и должны быть все добрые Христиане. Я не могу поверить, что мой Бог хочет смерти стольких людей. Я не могу поверить, что мой добрый и справедливый Бог одобряет это… безумие! Нет. Мне стало ясно, что Ад находится по обе стороны этой войны.
– Я поднялся на борт этого самолета, чтобы выполнить свой долг. Чтобы сорвать вашу миссию. Я отравил отца Алистера; я молюсь, чтобы он поправился. Я снабдил вас изменёнными картами, чтобы увести вас от цели. Пусть я всего лишь один человек, но сегодня я хотел остановить хотя бы один самолёт.

– Но ведь вы были на пороге смерти вместе со всеми нами!
– воскликнул Чалки.

– Я готов умереть, чтобы положить конец хотя бы части этого безумия, этого зла, - сказал Отец Джон.
– Церковь всегда укреплялась кровью мучеников.

– Кто до вас добрался?
– спросил Роб.
– Кого вы слушали?

– Моя совесть, - сказал Отец Джон.
– Хватит разговоров. Сажайте самолёт. Этой ночью было достаточно смертей.

– Как вы можете не верить, что Бог на нашей стороне?
– сказал Чалки.
– В самолёт вселился ангел!

– Ад полон падших ангелов, - сказал Священник.
– Больше никаких аргументов! Я буду поступать так, как велит моя совесть и мой Бог!

– Ты ошибаешься, - сказал Уриэль. Всё, что происходит, происходит с определённой целью.

И снова “Хэмпден” исчез, пока ангел показывал им видение, на этот раз о том, что Верхушка Нацистов делала в Дрездене этой ночью. Впоследствии Роб вспоминал лишь некоторые детали в своих самых страшных кошмарах. Кровь и ужас, резня и страдания, масштабы которых были почти непостижимы. Массовое истребление населения целого города ужасными и порочными способами, чтобы на время отворить врата Ада.

Для тех, кто ещё оставался в живых в городе, падающие бомбы стали благословенным избавлением. Для Нацисткой Верхушки, растерянной и застигнутой врасплох, это был судный день.

Отец Джон жалобно вскрикнул, когда видение исчезло, а “Хэмпден” вернулся. Он вывалился из кабины, пистолет выпал из его руки. Он опустился на колени, сжимая руки в кулаки, слёзы текли по его щекам.

– Простите меня! Я не понимал! Я не знал…

– Теперь ты знаешь, - сказал Уриэль.

Священный огонь вырвался из священника, вырвался из его глаз и рта, поглотив его изнутри. Он сгорел в одно мгновение, не в силах даже закричать, так как страшный жар высасывал воздух из его клокочущих лёгких. Всё, что осталось, - это обугленная и почерневшая фигура, свернувшаяся на палубе самолёта. Чалки вырвало, и он отвернулся.

– Зачем вы это сделали? Зачем вам понадобилось убивать его? Он же просил прощения!

– Покаяния недостаточно, - сказал Уриэль. Мы на войне.

– Почему вы не знали, что он предатель?
– спросил Роб.

– Я знал. Но всё должно быть так, как должно быть. Люди должны спастись или проклясть себя. Я могу только помогать в делах человеческих, но не вмешиваться.

– В этом нет никакого смысла!
– сказал Чалки.

Ангел молчал.

Чалки оглянулся на самолет. Половина фюзеляжа с левой стороны исчезла.