Но ему ещё не время приходить в себя. Он ещё не готов.

— И зачем я тебе понадобился, старая карга? — раздался скрипучий голос за спиной старухи.

Она не стала поворачиваться, чтобы не ослепнуть от ярчайшего света, который исходил от такой же дряхлой развалины, как и она сама.

— Помоги мне вернуть мальчика в начало испытания. Слишком рано ему возвращаться, он ещё не готов. Нужно дать время второму. Сперва он должен обрести силу. Понять, как управляться с ней. И мы должны ему в этом помочь.

— Снова ты решила втянуть меня в свои непонятные махинации. Я тогда говорил, что мне это не нравится, и сейчас готов повторить это.

— Да плевать мне, что ты говорил. За эти годы мой ответ не изменился. Либо помогай, либо проваливай ко всем чертям.

Тьму разрезали несколько ярких лучей, и послышался каркающий смех. Настолько заразительный, что старуха сама начала хихикать.

— Столько лет тебя знаю и до сих пор не могу понять, как тебе удаётся это делать? Как ты можешь уговорить помогать себе даже врагов? И почему я всегда иду у тебя на поводу? Даже когда будущее семьи стоит на кону.

— Просто это очень легко, — ответила старуха. — Договориться всегда проще, чем враждовать. И ты не идёшь у меня на поводу. Ты просто знаешь, что так будет лучше для всех. Для света и для тьмы. Для твоей семьи. Сила крови в мальчишках невероятно сильна. Гораздо сильнее, чем в членах любой старшей семьи.

— В таком случае, почему же ты не даёшь ему очнуться? Почему держишь во тьме и обманываешь даже своего внука?

— Слишком много вопросов, старая ты развалина. Приготовься, сейчас я буду загонять тьму обратно, а ты подчисти всё, что она уже успела натворить, и приготовь надёжный засов. Следующий прорыв должен случиться не раньше инициации потеряшки.

Старуха встала со своего стула, её волосы начали развеваться, словно вокруг бушевал сильнейший ураган. С трудом она поднесла руку к лицу и прокусила большой палец. В этот момент её глаза наполнились тьмой. Гораздо более глубокой, чем та, что захватила территорию больницы. Глаза старухи стали светиться тьмой, как бы абсурдно это ни звучало.

А затем её руку подхватил сияющий гость. Начав передавать старухе своё свечение. Только её глаза оставались двумя безднами, в которых пряталась самая непроглядная тьма.

— Ради семьи и будущего. — произнёс старик, после чего его свет начал заливать всё вокруг. Не в силах проникнуть лишь во тьму в глазах старухи.

Победа над инструктором далась мне крайне тяжело. Я уже толком ничего не соображал, когда нанёс победный удар. Перед глазами плыли разноцветные круги, в груди долбил отбойный молоток, отдавая в виски, руки нещадно саднило. И в этот момент все начали кричать. Радоваться моей победе.

— Император! Император! Император!

А император в этот момент хотел только одного — тишины. И чтобы обеспечить её, необходимо было просто разогнать всех. Напугать их так сильно, как только возможно. Договариваться ни с кем совершенно не хотелось.

Вся сила передалась правому глазу, и в этот момент ко мне подскочил Димка. Он получил самый сильный удар. Упал на задницу, открыл рот от ужаса и начал отползать от меня. Но его перехватить Волк и что-то попытался со мной сделать. Вернее, с силой, что я выпустил.

Правда, после появления Димки этого уже не нужно было. Я пришёл в себя. Понял, что собираюсь делать, и всё из-за простой усталости. Хотя бы не такой уж и сильной она была. Когда тренировался бегать стометровку, выматывался куда сильнее. Но там я ещё не умел убеждать себя, а вот сейчас запросто.

— Всё нормально. Я вернулся и не буду никого пугать. — сказал я Волку, который уже стоял, шатаясь от перенапряжения. Сдерживал силу, которой не было. Очень сложно, наверное. — Мне понравилось сражаться с инструктором. Он отличный боец и сможет многому меня научить. Я буду называть его учителем и слушаться.

— В-в-витя. Не делай так больше никогда. Я думал, у меня сердце остановится от страха. — вместо Волка заговорил брат.

Выглядел он действительно паршиво. А ещё в волосах появилось несколько белых пятен. Это он чего же дома делал? Волосы, что ли, красил? Зачем? Ну ладно, у аристократов свои причуды, о которых я ничего не хочу знать.

— Прости, хотел избавиться от шума. Больше не буду так делать, даю слово. А ещё лучше я могу сделать так, чтобы ты перестал бояться? Хочешь?

Действительно, могу убедить Димку, что страха вообще нет. И тогда даже мой правый глаз не сможет ничего с ним сделать. Только сейчас в голову пришла эта мысль.