— Разумеется, ваше высочество. — Геловани склонил голову. — Мы с Владимиром Петровичем непременно займемся…

— О нет, на него у меня другие планы. — Иван заулыбался и легонько ткнул меня локтем в бок. — Надеюсь, вы не откажетесь составить мне компанию на бал-маскарад у графини Воронцовой?

— Владимиру Петровичу уже случалось приглядывать за вашим высочеством. И если кто-то и справится с такой работой, так это он. Да и едва ли мне или Виктору Давидовичу вообще стоит появляться у Ольги Федоровны. Все эти новомодные танцы… — Горчаков поморщился. — Для человека моего возраста отплясывать такое попросту неприлично!

Воронцова. Ольга Федоровна. Уж не та ли самая графиня, о которой так и не успел рассказать покойный Милютин?

Мы с Геловани молча переглянулись.

Никогда не любил балы. А до того, как они появились, не любил шумные сборища, которые как только не назывались. Так что предложение посетить второе за время пребывания в этом мире с самого начала не вызывало у меня ровным счетом никакого энтузиазма. А по мере приближения назначенной даты — двенадцатого августа — желания идти и вовсе стало около… нет, пожалуй, даже ниже нуля.

Значительно ниже.

Первый блин с посещением бала во дворце Вяземских традиционно получился комом: наша с Грозиным ссора продолжилась дуэлью, а закончилась для его благородия в высшей степени прискорбно. На этот раз чуйка не то, чтобы предупреждала о прямой и явной опасности, однако весьма толсто намекала, что маскарад у графини Ольги Федоровны Воронцовой может так или иначе привести к масштабным и не самым приятным последствиям.

В какой-то момент я даже подумывал сказаться больным и заставить отдуваться Геловани со своими сыскарями. Но его сиятельство был беспощаден: работа прежде всего. Ведь ни продвижений по делу, ни мало-мальски полезных зацепок, ни даже существенных домыслов, о которых следовало бы доложить его величеству, у нас до сих пор не имелось.

И взять их было, в общем-то, и неоткуда: с громкого выступления Сумарокова на Государственном свете прошло уже недели полторы, однако «левое» крыло не спешило ни активизироваться, ни даже заметным образом сплотиться вокруг своего нового духовного лидера. Полсотни филеров и осведомителей работали круглые сутки напролет, а основные подозреваемые со всем своим окружением вели на редкость обыденную жизнь. Размеренную, лишенную каких-либо заметных событий: ни масштабных сборищ, ни тайных поездок невесть куда под покровом ночи… ничего. Его сиятельство князь Сумароков превратился в образцового гражданина — если не сказать скучного.

И это наверняка тоже что-то да значило. То ли очередное затишье перед бурей, то ли ложный след, по которому хитрый колдун все-таки смог пустить и меня, и Геловани, и всю тайную канцелярию. Так или иначе, единственным местом, где мы могли раздобыть хоть что-нибудь, стал особняк ее сиятельства графини Воронцовой. А единственным подходящим моментом — день маскарада, на который пригласили чуть ли не четыре сотни гостей.

В общем, ровно в пять часов пополудни двенадцатого августа я поднимался по мраморным ступеням… однако думал вовсе не о работе. А о том, как бы не спятить от немыслимого обилия звуков, запахов и ярких красок. И если первых двух хватало на любом столичном мероприятии схожего масштаба, то в плане вычурности одеяний местная публика сегодня превзошла саму себя.

Знатные кавалеры — особенно из тех, что постарше, еще пытались сохранять строгий и солидный облик, облачившись по большей части в пиджаки и фраки. Зато дамы, что называется, отрывались по полной: чуть ли не половин щеголяла в полноценных костюмах. Сиятельные графини и княжны, наследницы древних родов, перевоплощались в весьма фривольно одетых ведьмочек, русалок, игривых домовят женского пола или богатырей… богатырш. Впрочем, некоторые прошлись и по западной культуре, и даже по восточной: я насчитал не меньше четырех «самураев» в доспехах из папье-маше. А также оборотней, принцесс, вампирш в платьях, похожих на саваны…

В гостях у ее сиятельства графини собралась вся местная нечисть, будто Велесова Ночь решила заявиться в столицу на два с половиной месяца раньше положенного срока. И даже одетые в «штатское» девушки и почтенные дамы не сглаживали общее впечатление, а наоборот, только усиливали. Вряд ли хоть кто-то из них позволил бы себе заявиться в любой другой дом в платье с вырезом до самого верха бедра. Или с открытыми плечами и грудью… открытыми до такой степени.

Сегодня чуть ли не все присутствующие особы женского пола при выборе одежды прошли по самой грани между приличным и откровенно вульгарным, а некоторые и вовсе ее переступили — причем безо всякого стеснения. Пару раз в толпе даже мелькнуло что-то подозрительно похожее на мини-юбку… Впрочем, я вполне мог и ошибаться: от изобилия красок и обнаженной загорелой кожи рябило в глазах, и организм то и дело настойчиво напоминал, что юноше восемнадцати лет от роду вполне позволительно думать не только о работе.