— Что там? — Цесаревич впился взглядом в драгоценный сосуд. — Вода?

— Лучше. — Я еще раз понюхал горлышко. — Воду через два года я бы пить не стал. А это, пожалуй, можно.

Сухое вино. Кисловатое, с легкой горчинкой и явно достаточно крепкое, чтобы не превратиться в яд даже через пять лет. Даже удивительно, как до него не добрались наши молчаливые «соседи».

— За упокой. — Я отсалютовал бутылкой мертвецам на койках и отхлебнул. — Как положено — не чокаясь. Ваше высочество…

— Благодарю, Владимир Пе… Слушай, — Цесаревич осторожно перехватил скользкое стекло, — а может, перейдем на «ты»? Я даже представить не могу, что ждет нас завтра, а умирать со всеми этими титулами как-то не хочется.

Ничего себе. От поручика до личного друга самого наследника престола — и всего за какие-то полдня. Я определенно делал головокружительную карьеру. Так недалеко и до ордена… Жаль только показать его тут будет некому.

Разве что Упырям с Лешими.

— Как пожелаете, ваше высо… Иван, — тут же поправился я. — И если уж мы теперь запанибрата — может, расскажешь, чего от тебя хотел Меншиков?

— Не имею не малейшего понятия. — Иван сердито поморщился и снова приложился к горлышку. — Как ты мог заметить, мы с его светлостью не были большими друзьями.

— Мог. И заметил, — усмехнулся я. — Разумеется, для него важен не сколько ты сам, сколько твой титул. И Меншикову что-то нужно… Нужно настолько сильно, что он готов не только выпустить нечисть а самый центр города, но еще и рискнуть головой и попытаться похитить наследника престола.

— Так это он устроил на Лазаревском кладбище?! — Глаза Ивана полыхнули в темноте колючими огоньками. — Черт бы побрал это сборище старых… Так и знал, что все это дело в конечном итоге окажется политическим!

— А что, кто-нибудь думал иначе?

— Многие. За последние годы в Петербурге погибло слишком много людей. Всех подряд, от простых работяг до сиятельных князей. В газетах такое не напишут, но счет тех, кого сожрала нечисть, уже давно перевалил… за тысячу. — Иван закончил фразу чуть тише, будто вдруг засомневался, не сболтнул ли лишнего. — Во всех этих делах не то, что полиция с жандармами, а сам черт ногу сломит.

— Не поминай, — поморщился я. — Только его нам тут не хватало.

Конечно, Рогатому сюда не пролезть. А вот какая-нибудь его уменьшенная версия может запросто. Да и от обычных Упырей с Лешими будет немало хлопот. И если кто-то из местной фауны услышит голоса из-под земли, наверняка тут же наведается в гости…

Я запоздало подумал, что так и не удосужился пройти тоннель до конца и проверить, не заканчивается ли он еще одним открытым гермозатвором. Или какой-нибудь вентиляционной шахтой… Или вообще выходом прямо в местный метрополитен, если его здесь уже успели построить.

Однако беседа выходила слишком уж занятной, чтобы бросать ее на полуслове.

— Так нам разбираться и не надо. — Я отобрал у Ивана бутылку с вином. — Кого там просто так Лешие пожрали, а кого с чужого умысла — это дело десятое. Но если уж Меншикову сотоварищи зачем-то надо было протащить отсюда в твой… в наш мир целое полчище нечисти — это неспроста.

— Неспроста — это точно, — вздохнул Иван. — Но чего именно можно добиваться подобными бесчинствами?

— Чего угодно. — Я пожал плечами. — Терроризм в чистом виде. Угроза, и следом за ней — требования. Которые его светлость, впрочем, так и не удосужился озвучить. А вместо этого устроил налет на дворец Юсупова.

— Я не был близко знаком с Меншиковым, однако у него репутация человека чести… была. — Иван нервно ухмыльнулся протянул руку к бутылке. — Поэтому я до сих пор не могу поверить, что он оказался способен на такую немыслимую подлость.

— Мы все видели своими глазами, — вздохнул я. — На что это, по-твоему, похоже?

На этот раз его высочество ответил не сразу. Молчал почти минуту, и в бункере стало так тихо, что казалось, еще немного, и я услышу, как где-то в венценосной голове с тихими щелчками становятся на свое место кусочки мозаики. У Ивана, вероятно, еще не было своей полноценной теории, но мои подсказки упали на благодатную почву, и стремительно давали всходы.

— На измену, вот на что! Отец предупреждал, что старик может быть опасен, но, похоже, и сам не думал… Господи, это же сущая нелепица! — Иван зажмурился и тряхнул головой. — Их просто казнят и убьют, вот и все — никаких переговоров не будет. Никаких обсуждений, никаких уступок!

— Замечательно… никаких переговоров, — терпеливо повторил я. — Переговоров о чем? Каких уступок ждет Меншиков?

— Нет, я решительно отказываюсь в это верить! Но если он действительно… — Иван вытер рукавом выступивший на лбу пот — и продолжил уже чуть тише, — Несколько лет назад — сразу после войны — у отца с его светлостью состоялась весьма неприятная беседа.

— О чем же?

— Не уверен, что мне следует это рассказывать. Даже такому человеку, как ты… Впрочем, какая разница? — Иван улыбнулся и в очередной раз приложился к бутылке и отдал мне. — Если мы здесь умрем, ты все равно заберешь тайну с собой в могилу.