— Какого черта ты полезла в это? — ах вот оно что, а я голову ломаю. Допустим к меня есть на это причина, и весьма болтливая на минутку.

— Где ты познакомилась с Ильёй? О чем говорила в кафе с Артёмом? Что делала на фирме у Павла? — каждый новый вопрос запускает как метатель ножей, вжух, вжух, вжух — От кого бежала в академии сегодня? — добивает Макс.

Обложили со всех сторон, про Илью то откуда узнал, и про фирму? Но сдавать позиции не собираюсь, в конце концов у меня есть козырь. Трушу, но от этого только наглее становлюсь, парадокс. Интересно это нормальная реакция с точки зрения психологии?

— Нет, — усаживаюсь в кресло рядом, — сперва ты ответь на мои вопросы!

Минуту или около того, он пытается убить меня взглядом. В этот момент, он ещё красивее, хорошо, что я в завязке все-таки. Кудряшка стоит у двери и, кажется, не дышит. Я прямо смотрю на Макса и мысленно провожу пальцем по линии скул, носу, чтоб потом взяв в руки карандаш перенести совершенство на бумагу.

— Что же, Саша, — кивает в сторону двери, — будет следовать за тобой на постоянной основе, если нужно подключим Валеру.

На этих словах хлопает себя ладонями по коленям и поднимается. Ээээ не так быстро! Я вскакиваю следом.

— Ну нет! Никаких Саш и Валер! Мне дедушки Матвея хватает! — рявкаю я.

Максим подходит вплотную и почти ласково говорит: — Тогда отвечай на вопросы и не упирайся.

Я плюхаюсь обратно в кресло, скрещиваю руки на груди. И пытаюсь вспомнить заданные ранее вопросы.

— Хорошо, задавай!

— Уже задал — он тоже устраивается в кресле, закидывает ногу на ногу, откидывается на спинку. На лице выражение торжества.

«Уууу гад» думаю и все же пытаюсь вспомнить, что, собственно, спрашивал парень.

— С Ильёй случайно на кладбище встретились, положительный парень, вряд ли он причастен. — говорю, как думаю.

— С Артёмом я искала встречи, он бабник вот и повелся на красивые глазки, — пожимаю плечами. Максим хмурится, ну-ну, нечего тут сердиться. Может глазки — это единственное оставшееся мне оружие, магии нет, стражей нет.

— Деда он не любит, и держит на него то ли обиду то ли, злость затаил. Не разобралась пока. — от двери изумлённо хрюкнули.

— На счёт фирмы дела там идут плохо, долги поставщикам, займы в банке, сокращение работников, в заднице фирма в общем. До Павла пока не добралась.

— Тебя стоит приковать наручниками к этой доске! — не выдерживает парень. — Запереть дома и заварить дверь! — говорит вроде спокойно, но так-то ещё страшнее. Слишком спокойно, не похоже на шутку.

— Но-но! — грожу пальцем.

— Все? Вопросов больше нет? — в ответ Максим лишь прищуривается.

— Что? — вроде все рассказала, ничего не пропустила.

— Ты зачем полезла в это? — он сидит в кресле все так же расслабленно, даже слегка вальяжно, говорит спокойно. Но есть ощущение, что это все обманка, он вцепился в меня и я не уйду пока не отвечу на все вопросы, заданные и нет.

Ну вот как ему объяснить, с тоской смотрю на доску, сказать, что мне нужно двигаться, действовать, участвовать в чем-то значимом, сделать что-нибудь важное, чтоб понимать, что я жива, я существую, а не лежу изломанная у башни солнца глядя на небо изумленными глазами.

Но я выбираю облегчённую версию:

— Ты знал, что дедушка Матвей знает почти все русские поговорки и пословицы? — начинаю издалека.

— Это причина? — вот почему он общается со мной так, что я ощущаю себя неразумным дитём, рядом с умным и взрослым дядей!

— А ещё он поет: романсы, баллады, колядки, арии, военные песни, застольные, гимны, серенады и частушки. Матерные частушки. — последние достали особо, неужели Тамара Ильинична их тоже в книгу занесла? Надо бы уточнить.

— Он поет, когда я завтракаю, читаю, сплю, чищу зубы, делаю уроки, принимаю ванную, делаю уборку. — я распаляю себя все сильней, оправдывая своё неуместное с точки зрения Макса участие в расследовании.

Если быть до конца честной, Матвей Иванович в последнее время угомонился, как увидел, что я занялась его делом, так и не достает больше. Но стимулом начать, было его не музыкальное пение, так что тут я не кривлю душой.

Максим смотрит, непроницаемо сцепив руки в замок, а вот Саша старается за двоих, его глаза широко распахнуты и рот слегка приоткрыт. Словно ему показали сиреневого слона, как ребенок ей-богу.

— Допустим, — наш серьезный мистер детектив все-таки сжалился. — Но ты не ответила на последний вопрос.