– Но что тогда он хочет узнать? Если бы он меня подозревал, то запросил бы моё личное прибытие в столицу. Я не смог бы сопротивляться его слову.

– Хорошая шутка, Вадим. – нисколько не улыбаясь, ответил мне Могута, - Фактически ты такой же царь, но просто далёк от столицы. Думаешь я не знаю, сколько у тебя здесь лояльных воинов? Думаешь, не знаю о твоих тренировочных лагерях, которые ты спрятал в холмах и лесах? Я знаю обо всём и даже о том, где находятся твои секретные склады полные золота и оружия.

Чёртов Могута… Он только внешне кажется безучастным, пытается сделать вид, что ему безразлично всё вокруг и только семья для него важна. На самом же деле он знает всё, но сейчас просто бездействует? Почему? Какова его цель? Я не знаю этого и потому Могута становился всё опаснее.

– И ты всё это сообщил своему брату?

– Нет. Зачем? Я не вижу в тебе желания восстать и для людей ты пытаешься сделать только лучше. Моему брату не нужно лишний раз волноваться, а потому я молчу. Пока что.

С этими словами мужчина поднялся из своего глубоко кресла и положил пред мной рисунок, после чего лёгкой походкой направился к выходу из моего дома. Я не останавливал его и лишь сопровождал взглядом. Только когда он скрылся, то я посмотрел на листок в своих руках. На отлично сделанной бумаге был выполнен красивый рисунок в виде портрета мужчины в доспехах по пояс, за спиной которого возвышалась огромная горящая птица, раскинувшая свои крылья. Мне оставалось только думать намёк ли это или простое совпадение.

Могута оказался слишком опасной фигурой, и чтобы хоть как-то составить дальнейший план действий, я решился вновь созвать совет своих офицеров. Делать это в городе было опасно, а потому пришлось выждать время, чтобы выехать на тренировочные стрельбы. Зачем? В армии было не так уж и много новичков, а шатёр для собраний всегда охраняли наиболее лояльные мне воины, которые не допустят появления ненужных «ушей». В городе же слишком много людей, каждый из которых теоретически мог бы быть царским соглядатаем.

– Значится, ты говоришь, что Могута знает о всех наших делишках?

Бернд задумчиво потирал поросший густой щетиной подбородок, из-за чего браслеты на его руках мерно позвякивали. Все ближайшие командиры сейчас переваривали полученные от меня вести о том, что царский «брат» слишком хорошо информирован. Единственным, кто мало удивлялся, так это Сезар. Он, будучи «медведем» и немало послуживший в царских телохранителях, прекрасно был осведомлён о том, что государев двор полон интриг и неожиданностей.

– Да. Не знаю в каком объёме, но он явственно дал мне понять, что наши секреты ему известны.

– Не блефует? – озадаченно спросил Фабрис, - Может быть он пальцем в небо тычет, а ты, Вадим, зазря паникуешь. Он всё же кровей монарших и значит говорить правильно обучен.

– Если про склады бы он говорил, то ещё можно предположить, что блефует, вот только про лагеря подготовки он упомянул. Людей, туда поступающих, мы тщательно проверяем, но как-то Могута про это прознал.

– А царь об этом знает? – вопрос принадлежал Бернду.

– Могута говорит, что пока Владиславу о наших делах не доложил. Мол, раз мы государю не мешаем, то и Могуте дела нет. Вот только, стоит нам против Владислава хотя бы шаг сделать, то вся информация сразу к царю поступит.

– Но мы же не идём против государя! – резонно указал Сезар, расчёсывая пятернёй свою шикарную бородищу.

– Не идём, Сезар. Хватит мне противостояний с монархами. На всю жизнь вперёд уже хватило. Кстати, - я сунул руку под полы кафтана, где внутри у меня был специально нашит карман, после чего вытянул на всеобщее рассмотрение сложенный рисунок, - Вот это он мне протянул в конце встречи.

Фабрис забрал у меня лист своей сухой, но до сих пор крепкой рукой. С минуту он в тишине рассматривал рисунок, после чего огласил, - Хорошо Ратиборович рисует. Воин на фоне феникса. Эта птица восстаёт из пепла, но я не знаю как это к тебе относится.

– Ну-ка… - Сезар сгрёб соей ладонью рисунок и вперился в него взглядом, - Фабрис, я впервые вижу, что ты не прав! – расхохотался бородач.

– А конкретнее можешь рассказать? – сразу заинтересовался старый лекарь.

– Не забывай, что мы суры и рисунки надо трактовать с точки зрения моего народа. – «медведь» развернул рисунок к остальным, тыча в птицу своим сильным мозолистым пальцем, - Это не феникс. Это Тарт-птица.