Утром у настроение у меня не улучшилось. Пришлось сдавленно улыбаться, когда оказалось что ночью мои женщины пошили сюрко. пустив на них красные и белые трофейные палатки. И теперь в красно-белых накидках щеголяла большая часть армии. Хотя бы визуально делая её единым целым — то, чего я так давно добивался. Не порадовало меня и то, что благодаря советом Старого Волка и пусть и не очень удачным, но попыткам пехоты идти в походных колоннах, моя армия стала передвигаться заметно быстрее. Мы вышли к замку Мерт через пару часов после обеда. Я не удержался, и отправился вперед в одиночестве, чтобы осмотреть то, с чем мне предстоит иметь дело. Ланс и Сперат отлучились по каким-то делам. Это было хорошо. Я загнал коровку на скальный валун, выступающий из земли. И смотрел на Мерт, пока растянувшаяся армия медленно шла мимо.

Только сейчас я понял, почему тот посланник, принесший требование о выкупе несколько раз повторил «замок Мерт», «замок Мерт». Явно ожидая реакцию. И удивился, не увидев её. Я был не из этих мест, но можно бы было ожидать, что даже в Караэне знают о замке Мерт. Потому что чем больше я на него смотрел, тем больше убеждался — эта огромная хренотень неприступна.

Глава 24

Переговоры не задались

— Сперат, найди мне десятка два людей, лучше конных, — велел я. — Надо съездить и поговорить с сеньором этого замка.

Думаю, увидев под своими стенами мою армию, он будет более покладистым. Я даже согласен отгрузить ему пару сундуков с серебром за Августа Вити. Это будет правильно — после убийства Антона следовало как-то сгладить впечатление на своих людей. Проявить заботу об одном из них — неплохой вариант. И вообще — легко пришло, легко ушло.

Вскоре вокруг меня собралась свита. Тут был Динадад с пятком прилипал, десяток караэнцев, заметно обросших броней и пересевших на лошадей покрупнее, и, внезапно, Старый Волк со своим неотъемным жирным знаменосцем.

— Очень хочется посмотреть на вашу беседу с сеньором Себасом да Мерт! — сказал мне старый легат вместо приветствия. — По всему Регенту ходят слухи о мастерстве, с которым вы владеете словом! Говорят, вашему придворному барду остается лишь записывать и накладывать слова на музыку! А я даже как-то не замечал это за время нашего путешествия! Спешу исправить упущение!

Ехидничает и красуется на публику. Я с неудовольствием отметил, что мои всадники одобрительно похрюкивают в такт словам старика. Старый Волк умел располагать к себе людей, этому у него стоило поучиться. Может, дело в том, что он просто показушник? Честно говоря, Борсо да Эст в своих латах, покрытой черной эмалью, чернёной кольчуге и на черном скакуне выглядел большим предводителем чем я. Моя броня, хоть и была прекрасного качества, выглядела потертой. Такой и была. Только стараниями Волока латы ещё не заржавели как у мертвяка.

— Вы знаете владельца замка Мерт, сеньор Борсо? — спросил я Старого Волка, когда он подъехал поближе. Я кивнул на замок. — И насколько хорошо?

Борсо недовольно поморщился.

— Увы, имею такое неудовольствие. Мне случалось видеть упырей приятнее на вид, — громко ответил Борсо. Теперь загыгыкали всего несколько латников. Караэнцы молчали.

— Упыри, обычно, скорее красивы на вид. Они страшны своей скоростью и невероятной силой, — тут же уловил возможность для укола Ланс. — Вы бы это знали, сеньор Борсо, если бы хоть раз с ними сражались.

Старый Волк захлопнул пасть и насупился. Я махнул рукой Старому Волку, чтобы он держался поближе ко мне и пустил Коровку быстрым шагом в сторону замка. Вечер в горах скоротечен, как жизнь чужака. Следовало торопиться. Говорить между собой было можно, хоть и приходилось повышать голос. Старому Волку оказалось нелегко говорить на повышенных тонах — он не зря везде таскал своего толстого глашатая. Возраст. Он то и дело кашлял, прочищая горло, когда отвечал на мои вопросы.

Себас да Мерт был здесь знаменит. В основном, за жестокость. Что уже о многом говорило. Очень кокрурентная ниша для Таэна, насколько я уже понял. Некоторое время Себас был наемником, обратил на себя внимание за отчаянную храбрость. Долго состоял в свите Пилларов. Побывал в паре местных заварушек — засады и мелкие стычки, не крупные битвы.

— Сеньор Себас всегда слишком легко поливал землю кровью, — добавил в конце Борсо. — Настолько, что когда по Таэну поползли лживые слухи что он стал Рукой Судьбы, то я в это сразу поверил.

— Что это значит? — переспросил я.

Но Борсо закашлялся, склонил голову в извиняющемся поклоне, и приотстал. Его место тут же занял его толстый знаменосец. Этот говорил громко и не напрягаясь, но слышно его было хорошо.

— Простите, сеньор Магн. Мы, в Таэне, живем в тени великих, чьи предки стояли одесную с самим Императором. Но некоторые глупцы думают, что если они думают так же, как и остальные, они могут делать или говорить что-то, что… Неправильно. И тогда их судьба предрешена.

Толстяк некоторое время помолчал, колыхая щеками в такт лошади. И, явно видя мое неудовольствие его мутной речью, добавил.

— Представьте, что человек, например мелкий земельный арендатор, говорит что Великая Семья Пилляр не блюдет древние обычаи и берет сверх того, что определил Император. Он говорит это часто и неосторожно выбирает собеседников. Поэтому, когда однажды его и его семью находят убитой, не нужно искать убийцу, ведь его настигла его же судьба. Не так важно, кто был Рукой Судьбы. Хотя, ходят слухи, что у Пилларов это Себас да Мерт.