Война в этот раз какая-то прямо потная. Мелкие, но очень кровопролитные стычки уже унесли жизни десяти караэнцев и я даже не знаю скольких местных. Моя получившая оплату армию в прошлый раз за ночь «схуднула» на четверть. Просто ночью снялись и ушли. В основном конные латники, причем лучше среднего вооруженные. Даже караэнцы. А что, урвали три дуката, можно и погулять. Пехота держалась за меня куда прочнее. А после того, как я и в самом деле заплатил пехоте, местные даже откровенно удивились. Очень похоже, они предполагали что их плата это оля от добычи. Мои попытки организовать нечто вроде полевой кухни и личное слежение за наличием чистой воды, вообще воспринимались как отеческая забота. Взрослые. на вид сорокалетние мужики, с задубевшей от постоянной работы под солнцем кожей и сморщенными от лишений, какими-то крысинными, лицами, смотрели на меня по-детски распахнув глаза. А вот латники лыбились и смотрели как-то даже с вызовом. Даже караэнцы, хотя к последним я привык и даже этого ожидал.

Пока больше всего я терял людей от болезней и ссор. Вчера, например, ночью была драка в которой зарезали семерых, из них двух женщин. Еще почти два десятка раненых. Кажется, две группы пехотинцев не поделили проституток. Или прачек. Похоже, граница между этими понятиями была весьма размыта. Я не смог разобраться в произошедшем. Руки чесались кого-нибудь повесить. Вместо этого я просто назначил виновных и велел им нашить белый крест из ткани на спине и груди, в виде буквы «Х». Сказал им:

— Пойдете в атаку первыми!

Но в отсутствии привычной мне иерархии, это было ошибкой. Уже на следующей день я обнаружил только нескольких с «Х» на одежде. Остальные, надо думать, мой приказ проигнорировали. Тут не было вертикали власти, с кого спрашивать непонятно. Надо как-то вводить институт сержантов. Нет, все мои приказы старательно выполнялись. Не прикопаться. Ровно до того момента, пока я сам над душой стоял. Это очень утомительно. Я попробовал делегировать, но, похоже, единственный кто мог добиться заметного результата в организации этих людей был только Август. Думаю, Фредерик или тот же Старый Волк справились бы лучше, но их под рукой не было.

За этот месяц войны я устал больше от борьбы со своими же войсками. Просто дичь какая-то. Я с удивлением понял, что радостно улыбаюсь, предвкушая битву. Как ни крути, но решительное сражение решит большинство моих проблем.

Глава 12

Слабоумие и отвага

— Ничего не успели, — запаниковал Ланс. Вот уж от него не ожидал. — Надо бросить эту пехотную грязь, построить благородных сеньоров и драться с честью!

Куда делся тот ехидный и хладнокровный тип, который в свое время дрался рядом хоть против людей, хоть против нелюдей?

— Ланс, ты какой-то нервный последнее время, — сказал я ему. — У тебя, может случилось что?

— У меня случилось?! У меня?! — Ланс сорвался на крик. Но продолжить не смог, просто молча показал клевцом в сторону врага.

Старый Волк как и всегда, смог удивить. Он не то что не задержался, а опередил график. Всадников которые таились в рощах и за домами на холмах в отдалении заметили уже через час после прибытия Антона. Впрочем, их было мало и приближаться они не торопились. Поэтому я их высокомерно игнорировал.

Сам Старый Волк, если конечно он был вместе со своим штандартом, пришел ещё часа через полтора. За это время пешие и обоз моей армии только и успели, что стянуться к выбранному нами укрепленному дому. Какие-то раздолбаи уже успели подпалить сарай и сейчас ловко жарили на огне найденную внутри корову. Разрубили на куски, насадили на палки, орали на всех, кто подходил слишком близко. Даже на латников. Впрочем, кажется это и были конные латники. Не все, понятно — готовили паи и оруженосцы, сеньоры стояли поодаль, поэтому со стороны выглядело будто бесчинствует пехота. Но я уже понимал, как все устроено — на глазах сеньоров вести себя дерзко никто из простых не рисковал. Господа аристократы ведь могли и пристрелить на месте из своих нематериальных магических пушек.

Поэтому пехотинцы и обозники просто последовали примеру сеньоров, с куа меньшим пафосом, сожрав все что нашлось в хозяйстве гостевого дома. Их добычей стала птица, несколько овец и коза. Последняя отчаянно сражалась за свою жизнь, но силы были неравны.

А еще внутри одной из построек, амбара с виду не отличимого от жилого домика, разве что без окошек, обнаружилось сено — я назначил за его спасение ответственным Антона. Только благодаря поддержке десятка всадников он смог организовать миссию по спасению фуража. Пойманные Антоном и принужденные работать полдесятка бедняг вытаскивали сено из амбра и бросали чуть поодаль. Я был уверен — ночи амбар точно не переживет, а кормить лошадей чем-то надо. Сам я, вместе со Сператом и остальной свитой, мучительно выставлял полукругом телеги. Вопли, крики, ругань. К моему удивлению половина телег обоза оказалась в собственности латников. И даже не только примкнувших местных, но и пара каражнских. Обросли за две недели сидения на одном месте? Хотя, чему удивляться. Как говорил Пан, люди всегда стараются всё захапать.

Наемников Пилларов я не боялся. Вернее, не боялся их немедленного нападения. Как бы не был хорош Старый Волк, но вывести войска, построить и организовать атаку, он быстро не сможет. Основная масса все еще тянулась с юга, прямо через холмы, как разноцветная, потихоньку находя пути между укрепленными городками и обтекая рощицы.

Прямо сейчас, рядом с нами, на дороге только показались первые отряды. Даже, скорее разъезды. Два-три рыцаря с оруженосцами и пажами. Самые нетерпеливые. Рыскали вокруг, как волки, искали отбившихся. И все шансы найти таких были — я лично видел, как не меньше полусотни моих приблудившихся, услышав что скоро будет битва, рванула не к холму а в сторону, в заросли фруктовых деревьев. В основном пешие, но одно копье с тремя всадниками тоже показало мне спину, решительно направившись в сторону, противоположную приближающимся войскам Старого Волка. Прятаться, полагаю.