– Так просто уже нельзя, – сокрушенно покачал головой Павел, – Вы вот что, сегодня к нам как раз нотариус приехала, сходите, разузнайте, может, сразу и оформите все. Она у нас два раза в месяц бывает, так что вам повезло!

– Повезло, – согласился Трофим и скривился. Хотел жить, как обычный человек, вот и живи, – Ладно, куда ехать?

– Да на площади тут, за углом, серое здание администрации, вы увидите, рядом со школой! – махнул рукой Павел, – А я к вам прямо с утреца завтра заскочу, хорошо?

Трофим кивнул, попрощался с хозяином дома и сел в машину.

– Вдох… – привычно включились колонки.

– Не до тебя, милая, – выключил звук он, выезжая на главную площадь. Площадью ее назвать можно было только зажмурившись. Хорошо, хоть асфальтированная, но куры, свободно гуляющие по ней, и козы, пасущиеся на обочине, делали ее неотличимой от любой деревенской улицы.

Трофим запарковал машину, которая как магнитом притягивала взгляды случайных прохожих, вышел и замер, увидев знакомое лицо.

– Алина Николаевна, смотрите, какой джип! – закричал белобрысый мальчишка в нелепом черном пиджаке, видно купленном на вырост, – Огромный!

– Нехорошо так кричать, – смеясь, ответила спасенная им ведьма, окруженная толпой первоклашек, – Дядя еще смутится от вашего назойливого внимания.

И подмигнула Трофиму. А того перекосило. Видишь ведьму – не к добру.

– Он и так сегодня, кажется, не в духе, а тут вы еще, – она потрепала мальчика по волосам и легонько шлепнула по плечу, – Все ребят, перемена заканчивается, давайте в класс, я сейчас подойду.

Проводив взглядом учеников, Алина обернулась к Трофиму, и, улыбнувшись, нарочито медленно пошла к нему, чтобы он успел увидеть и длинные ноги в вырезе строгой учительской юбки, и высокую грудь, вздымающуюся под легкой летней блузой. Будто он в прошлый раз все не рассмотрел, когда она, побитая, у его крыльца валялась!

– Колдун, – протянула она, остановившись в нескольких шагах, – Ты решил покончить с жизнью бирюка и вышел в люди?

– Алина Николаевна, а вам на урок не пора? – невежливо поинтересовался Трофим. Ведьмам только дай повод зацепиться, намертво привяжутся.

– Пора, – согласилась она, – Но как же я вас тут брошу, гость в наших краях как-никак, – она развела руки в стороны.

– Кто я в этих краях – не твое дело, – хмуро ответил Трофим, – Иди, куда шла.

– Ну как же не мое, – хищно улыбнулась она, – Лес мой, деревенька моя, а дело – не мое?

– Да, – подумав, согласился он.

– Колдун, – моргнула ведьма, – Я, помня твою несравненную доброту…

Трофим усмехнулся, но она только отмахнулась:

– И имея понятия о чести, – тут уж она сама хихикнула, – Решила дать тебе время собраться спокойно и уехать. Лес – мой, и я не потерплю тут чужаков!

– И что? – пожал плечами Трофим, теряя интерес к разговору. С ведьмами всегда так, они, как собаки, свою территорию охраняют. Поэтому, как и с собаками, нужно просто показать силу.

– А то, – зашипела Алина, – Даю тебе еще месяц, отдохни на свежем воздухе, наберись сил – и проваливай. Я все думала, что ж мне не спится-то нормально последние несколько месяцев, а это ты тут у меня под боком обнаружился! И как скрывался-то? Я ж весь лес вдоль и поперек…

– Много на себя берешь, – поднял бровь колдун и отвернулся, разглядывая здание администрации, перед которым уже выстраивалась очередь из жаждущих попасть к нотариусу.

– Я сказала, а ты услышал, – голос ведьмы зазвенел от ярости.

– Очень грозно, я проникся, – обернулся к ней Трофим.

Алина скривилась, потом перевела взгляд на пятно на его груди, усмехнулась и ушла.

***

– У нас по записи, – остановила Трофима в приемной строгая пожилая женщина-секретарь с маленькой гулькой на затылке и в потертом коричневом костюме, когда он, отстояв час в очереди, все-таки попал внутрь, – Вы записывались?

– Конечно, – Трофим положил на ее журнал банкноту.

– Гляньте на него! Понаприезжают из городов и думают, что у нас тут все можно, да? – взвилась женщина, и люди, сидящие в коридоре на длинной лавке, начали вытягивать шеи, рассматривая скандального посетителя, – А вот я сейчас полицию…

Трофим миролюбиво поднял руки:

– Не надо полицию, мы просто не так поняли друг друга!

И он положил еще одну банкноту. Секретарь открыла рот, и Трофим, вздохнув, мягко потянулся к ее сознанию. Во благо, чуть-чуть. Вдруг от возмущения у нее еще тромб где оторвется?