Когда добили второй пузатый чайник, стали прощаться.

— Все же подумай, может ко мне заглянешь, на месте осмотришься?

— Давай так, Тугудаевич. Мне сейчас срываться особо смысла нет. Я только-только на новом месте кости бросил. Некрасиво получится, если дверью хлопну и свалю в туман. Адрес я твой записал, будем поддерживать связь. Если что — обязательно тебе звякну. Мало ли.

— Это да. Москва — дурной город. Все бегут куда-то, суетятся. У нас лучше. И делом каждый занят. Я бы тебе тысяч сто платил, старшим смены поставил.

Само собой. Главное не забывать, что наше гражданство в Казахстане принимается без проблем. Только налоги за двойное платить надо. Еще вычеты за холостой образ жизни. На местной не женат — значит, холост. Даже если гарем с собой из других краев привезешь. И таких поборов много. В итоге мне на руки останется меньше, чем сейчас получаю. Хотя — в самом деле. Когда по жизни раскорячишься, запасной аэродром лишним не будет.

Я еще подсказал контакты знакомых, кто в самом деле на чемоданах сидит. И через кого можно аккуратно по северным месторождениям прогуляться, удочки закинуть.

Расстались довольные друг другом, потопали каждый в свою сторону. Тугудай Бурьбулчиру в аэропорт, будет брать билеты и ближайшим рейсом в Заполярье. Я к себе в комнатку, разбирать обновки и полы драить. Заодно обмозговать идею, которая с утра в голове крутится и на всякие безобразия подбивает.

* * *

Мне еще вчера утром вспомнился кусок из бегло просмотренного отчета спятивших ученых. Я ведь что-то даже умудрился в интернете из терминологии найти, еще разное в итоге состыковалось в аморфный клубок. По итогам интересная фраза всплыла. О том, что по виварию пришлось списать одну из обезьян, которую гоняли под дикой физкультурной нагрузкой. И она выбивалась из общего правила «дохнут все». Жила. И забила огромный болт на статистику. Жрала все, что давали. Скакала на тренажерах. И прожила бы еще больше, если бы лаборанты не вогнали очередной «буст». Это когда дрянь повторно вливали в бедолагу для увеличения общего эффекта. Судя по результатам вскрытия — наш мохнатый родственник тупо траванулся. Перестарались с концентрацией.

Выводы? Для яйцеголовых они были не очевидны. Но я два общих широкими мазками набросал. Мне можно. У меня взгляд не зашоренный высшим узкопрофильным медицинским образованием.

Первое. Все эти «бусты» не имеют особого смысла. Подкармливать непонятную фигню в потрохах бесполезно и даже опасно. Она уже там копошится и от излишков тупо идет вразнос.

Второе. Если пахать без остановок и без перерыва, весь этот шмурдяк подстраивается под организм и получаем желанный симбиоз. Лишнее утилизируется, полезное приколачивается гвоздями на нужные места. Показатели выходят на среднее плато, и ты весело и бодро не забываешь делать зарядку утром и вечером. Еще небольшой марафон, гриф от штанги на шее завязать и не забывать про пять вторых и литр компота. На ужин.

Если момент адаптации проскочил — нагрузку потом можно уменьшить. По самочувствию. И дядя в белом халате все расстраивался, почему у него тестовые группы загибаются. Но я бы не стал с ним делиться возникшим озарением. Генералов все равно не заставишь бегать, словно «дух» в учебке. Генералы даже под расстрелом стометровку не одолеют. У них лампасы тяжелые, седалище к креслу придавили и все. Намертво.

Значит, мне надо по предпоследнему листу оценить возможное содержимое организма. Лаборанты смотрели онко-маркеры. Которые при клеточном распаде начинают в пробирках вместо крови булькать. Не просто так, строго по подобранной методике. Зато ответ будет однозначный: или ты на финишной прямой, или решил стать вредным обезьяном и проживешь обещанные пять-десять лет. Может и больше… Вопрос другой — где эти самые химикаты найти?

Ответ у меня был. Это нас с Толиком миновала чаша сия. А его малолетний знакомый попал в армию и даже успел в заград-отрядах постоять. Как раз в активную фазу конфликта между Пакистаном и Индией. Поэтому мы парня навещали в филиале Бурденко, госпиталь номер два. Онкология в любых проявлениях. Я тогда понял одно — нет, ходячие пациенты не заразны. Они просто — мертвы. Хотя пока и передвигаются вдоль стеночки. И пообещал себе, что если подобное случится, к доктору не пойду. Бесполезно. Проще самому один день прожить хорошо и весело, а потом поставить точку. Слишком сильно меня увиденное приплющило.

Но сейчас важно другое. Я помню, как выглядит этот госпиталь изнутри. Как там медбратья туда-сюда передвигаются. Где лаборатория. И как анализы таскают в ситуации «у пациента обострение, надо срочно проверить, что именно его сейчас доедает». Поэтому завтрак, привести рожу в порядок и можно выдвигаться. Чтобы получить ответ для себя, любимого: пора уже некролог писать или еще чуть-чуть попрыгаем.

* * *

Второй филиал расположен за Теплым станом, чуть дальше завода Мосрентген. Вокруг парк. Высокий забор. Проходная с турникетом. Там же отдел пропусков. Вот только два с половиной бетонных метра — это ни о чем. Даже колючки сверху нет. Хотя — чего зря деньги тратить. Пациенты вряд ли полезут наружу. И гости обычно добропорядочные, без разных странных завирательных идей в голове. Это я — за густые кусты зашел, за ветку зацепился и на дерево одним махом «взлетел». Оттуда головой поводил, преграду перескочил и аккуратно двинулся дальше. К ближайшей мусорке. Там рядом круглые зеленые нашлепки валяются. Их выдают и посетители на одежду цепляют. Подобрал, какой не сильно мятый, к себе на рубашку пристроил. Можно сказать — легализовался.

Теперь вон туда. Длинное двухэтажное крыло правее многоэтажки — морг в подвале и наверху лаборатории. Двери распахнуты, народ туда-сюда в белых халатах по делам бегает. Кивнул девушке с белым чепчиком на голове, с важным видом протиснулся дальше. Вешалка, там куча мятой униформы на стирку. Кто смену заканчивает — сюда цепляет и по домам. Где тут мой размерчик? Есть. Гостевой кружок в карман, переоблачаюсь. Теперь мне по коридору левее. Там лифты и на любой этаж выше второго. Первый — приемное отделение и холл для посетителей. Второй этаж — административный. Выше уже палаты и кабинеты медиков.