— Сорок, шестьдесят, семьдесят… Гриф… Етить его налево, в самом деле, облажался… Давай тогда все по местам, чтобы никто не увидел. И с меня пиво за косяк.

— Это само собой. Пару упаковок хорошего баночного мы ему точно задолжали…

* * *

С утра в половине шестого уже прыгал, ногами дрыгал, всячески разминался и предавался уничижению. Тренер решил, что мне надо подучиться падать. А то, слишком шкаф большой, грохоту много.

Поэтому сунул меня в пары парням, кто скоро на очередные соревнования поедет и понеслось: задняя, боковая, подбив, «мельница», через бедро, через себя… С последним у них было сложнее — все же я ряху успел наесть за эти два месяца изрядную. Поэтому «через» шарашили уже те, кто по габаритам ближе ко мне. Остальные просто так швыряли на маты. И я — кувырком, с контролем руки, правильно укладывая ноги и остальной суповой набор. С хеканьем, чтобы воздух из грудной клетки выходил, а не распирал меня изнутри с остаточной деформацией.

Пятнадцать минут, затем пять минут отдыха. Но не просто так, а методичку в зубы и читай, восстанавливай дыхание.

— Мне это точно понадобится? — разглядываю заголовок «Основы наблюдения в одиночку и группой».

— Насколько я тебя успел узнать, на заднице ровно сидеть не будешь. Наверняка рано или поздно свое дело откроешь. А кто сможет для тебя людей в охрану подобрать и проверить базовые навыки? Только лично, или хапнешь идиотов и угробят по итогам.

— Охрана — это хорошо, но ей зачем следить?

— Чтобы уметь противостоять правильно, надо основы знать. Ты не умничай, читай давай. Я попозже тебя с молодняком потаскаю, чтобы на тебе потренировались. И наоборот… Освоишь это, затем будешь учиться уходить правильно, хвосты сбрасывая. И выявлять специалистов, кто по твою душу заявится. Москва — город контрастов. Чем больше освоишь, тем дольше проживешь. Богатые иногда и поплакать не успевают. Раз — и уже выше небоскреба взлетели. Особенно, если минера хорошего конкуренты арендовали.

Так среду с утра на зарядке и провел: летал из угла в угол зала, потом читал в перерывах. Обратно бежал на завтрак, крутил в башке: «Слежка — это скрытое наружное наблюдение с применением специальных средств или без них. Наблюдение может проводиться пассивным открытым или скрытым…». И еще пятьдесят страниц убористого текста с вкраплениями схем и черно-белых фото. Главное — никакой воды, строго по делу.

Когда пришел на работу, только и успевал раскланиваться и здороваться. Сбоку от входа знакомые мужики фикус засохший на новый меняли вместе с бетонной кадкой — с ними «привет-здоровье-не хворать». На турникете — с охранником в стекляшке и старшим смены. С последним за руку и насчет вечерней тренировки уточнил: «В семь? Тогда увидимся еще». У лифтов трех девушек из нашего отдела заметил. Их пропустил, пожелал хорошего дня и в самую последнюю дверь еле успел заскочить. Мне — вниз.

— Утро доброе, Еремей Геннадьевич, Петров-сан.

— Язва ты, Иванов. Снова к нам?

— Не, чуть выше. На минус десятый не пустили. Говорят, плохо на вас влияю. Горшки с золотом после меня пропадают.

— Какие горшки? — не понял меня старший менеджер по клинингу.

— Большие такие, мне по пояс. На верхних этажах нефтью торгуют, заработанное в звонкой монете в тару глиняную складируют и вниз.

— У меня золота нет! — тут же пошел в отказ старик.

Я шагнул на своем «минус шесть» и вздохнул:

— Вот поэтому меня больше к вам и не пускают… На обед в столовую придете? Тогда буду ждать, рыбалку и охоту обсудим.

Все. Вот я и на рабочем месте. Вешалку с собой в рюкзаке принес, на нее пиджак. А то боюсь, он от неловкого движения треснет. Галстук ослабить, ноут в центр стола. Дверку сейфа открыть, добыть оттуда чайник. Фильтр ручной рядом пристроил, воды сейчас наберу, буду изничтожать печенье. Тоже с собой прихватил. Сел, прислушался к внутренним ощущениям. Жизнь-то вроде налаживается.

* * *

Я только успел заварить чай, как в косяк распахнутой двери поскреблись. Новое лицо. Это хорошо, люблю знакомиться. Люди — они все разные. И тараканы у каждого свои, особенные.

Из охраны дяденька. И возрастом лет под пятьдесят, что для безопасников обычно редкость. В смысле — начальство прожитыми годами бугрится, особенно в районе пуза. Как только перестают бегать и еженочные обходы совершать, сразу лишний вес набирают и стремительно растут вширь. Этот — в униформе, со всем положенным обвесом. И меня старше. Интересно.