??????????????????????????Птица же из точки снова становилась птицей, стремительно падая на землю. Назар успел, должен был успеть.

Когда квадроцикл домчал их до эпицентра событий, они застали кучу переплетенных тел, кубарем катившихся между деревьев и травы. Тюдор вцепился в крестец животному, а то не останавливалось ни на минуту, от страха еще сильнее развивая скорость и волоча кречета, будто тряпицу. Назар едва поспевал за ними и пытался схватить полупрыгающего-полубегущего зайца. Впереди болото — того и гляди влетят в него, но пронесло. Наз, мелькая, что и не разберешь, своими длинными крепкими ногами, вцепился в горло зверя и держал железным захватом до тех пор, пока они не распутались. А уже потом, после всего, когда довольные после удачной охоты мужики поднимались на квадроцикле обратно на пригорок, в сторону охотничьего домика, где оставалось остальное снаряжение, услышал от Шамрая-старшего редкую похвалу, какой обычно и не дождешься:

— Тюдор совсем хорош стал. Зимой поляки наши приедут — покажем им настоящую соколиную охоту. Пускай впечатляются.

— Правда? — воодушевленно улыбнулся Назар — первый раз за все это время, если не считать его улыбки, когда он кормил кречета мясом.

— Правда, правда. Давно просились, будем удивлять… я правда без ружья все равно себя чувствую будто на прогулке. Пока вы одного зайца ловили и фазанов с перепелами гоняли, я б знаешь, сколько дичи настрелял, — рассмеялся Стах, сворачивая на грунтовку, ведшую в лес, начинавшийся аккурат за пригорком.

— Знаю. Но так без единой пули, все Тюдор сделал.

На том и замолчали. Вскоре впереди показался домик. Наутро планировали выбираться уже без сокола. Сейчас же — готовка, ужин, сон. Стах за то время, что они не виделись, словно лицом посерел и похудел еще больше. Работа его доконает однажды. Хорошо, что выбрался, хоть отвлечется немного. Бажан уволок тушку на задний двор — свежевать. Шамраи остались. Нужно было дров наколоть, потом печь растопить.

А когда вернулся, то Стах уже говорил с кем-то по рации. Мобильная сеть тут слабая, иногда без радиосвязи не обойтись. Он вышагивал туда-сюда по крыльцу и снова хмурился. Только, в отличие от племянника, — вовсе не потому, что искал чьего-то одобрения, а потому что проблемы. Какие проблемы могут быть у мальчишки? Впрочем, и хорошо, что Назар здесь, потому что, закончив разговор, Станислав Янович кивнул ему, подзывая от поленницы, у которой он трудился, и проговорил, едва сдерживаясь:

— В Змеевке опять быкуют. Пацан Никоряк в яме обморозился, в больницу в Рудослав пришлось везти. Оказалось, еще и под кайфом. На них менты протокол составляют. Так они теперь на нас валят, будто это я его гнал. Сам понимаешь, чем грозит…

— Ты ж запретил по холодам там лазить, — сдвинул брови Назар.

— Запретил. На том участке камень в полкило найти можно. Прикинь, манит. Твари. Суки! Знают же, что могилу всем сразу роют! — рявкнул Стах и устало потер переносицу. Потом пустым взглядом, совсем не как во время охоты, посмотрел на племянника и спросил: — Справишься? Поговори с его отцом, денег пообещай. На одного свалим — остальные целы останутся. А там я решу, штраф за него выплачу. Продолжат бычиться, бери ребят, знаешь что делать.

— Да знаю я. Сейчас поеду, только Тюдора домой завезу.

— Давай, гони. И сообщай, если что пойдет не так. Если в порядке, то не трогай, хоть отосплюсь.

— Да, дядь Стах, конечно. Ты отдыхай. Завтра за тобой машину во сколько прислать?

— Сам приезжай, но не раньше вечера. Мы с утра еще дичь погоняем с Бажаном. А, Бажан?

— Как водится, — подал голос Бажан, усмехаясь под нос и вытирая руки полотенцем. — Ты б селезней видел по-над рекой. Жирные, как любишь.

— Слыхал? — мрачно хохотнул Станислав Янович. — Без охоты не уеду без крайней надобности. Для остальных ты не знаешь, где я, добро?

— Добро.

На том и порешили. Назар Шамрай уехал, увозя своего кречета со снаряжением. Когда уезжал, видно было — все сделает, что велели. Стах так и сказал после:

— Ну теперь точно выдыхаем. Разберется. Наливай, что ли, я там привез… На бруснике, как ты любишь. В рюкзаке глянешь?

— Да уже, — отмахнулся Бажан. Между ними было принято эдак по-свойски. Он разлил по рюмкам настойку, сунул начальству в руки и указал в кресло. — Ты садись, я сейчас пожрать соображу. Только поленьев подбрось. Толковый Назар у тебя хлопец.

— Толковый. Дурной, но толковый.

— С кречетом у него хорошо получается, даже не думал, что он его в итоге приручит. Настоящий сокольник стал.

— Зря я, что ли, тратился? Как видишь, приручил. Тюдор только его и слушает.

— Он его чувствует. У птицы характер и у парня характер.

— Характер… — Стах помолчал, выпил первую рюмку махом и поставил ее на ручку кресла. Потянулся к дровам, нарубленным племянником. Бросил в топку. Обвел глазами комнатушку. Сколько они тут часов провели — не счесть. Просто здесь, аскетично, без излишеств. А рядом большой коттедж, который на зиму всегда готовят, если хозяину вздумается охотой себя развлечь, но Стах использовал его только по приезду гостей. Сам был не прочь ютиться в домике егеря, который на него уже не первый десяток лет работал и был скорее другом, чем служащим.

— Какая разница, что он приручил кречета, если я приручил его? Что скажу, то и сделает, — спросил он у Бажана. Тот ненадолго отвлекся от тарелок, расставляемых на столе, но вновь вернулся к своему занятию, не прерывая хозяина. — Слыхал, про пулю рассуждал? Когда он со зверьем сцепился, мне один выстрел нужен был, чтобы их всех развести.

— Ранил бы еще парня или птицу его.

— Я бы не промазал. Человек с ружьем имеет больше свободы, чем человек с птицей. Вот когда Назар поймет, то, может, и будет с него толк. А пока пусть бегает, копачей разводит.