– Куда путь держишь? – спросил Скил, садясь напротив только что поевшего Слава.

– Никуда, – с грустью в голосе сказал паренек, – просто еду и все. Завтра ночую в лесу, послезавтра даже и не знаю где. Пока Булан едет, буду в седле, падет – пойду пешком.

– А дом, мать, отец? – продолжал расспрашивать трактирщик. Но посмотрев в глаза паренька, вопрос застрял в глотке старого ратника. Такая в этих синих и юных глазах была боль, что он невольно дернулся.

– Прости, – просто, но искренни, сказал он, – седые волосы и шрам это память о них?

– Да, мой черный меч и внешность – все, что осталось от маленькой лесной веси, где стоял мой дом.

– Понятно, – и, поднявшись, трактирщик пошел к стойке, – оставайся, если хочешь, – не поворачиваясь, сказал он, – мой старший сын остался в поле, а младший слишком похож на мать – помощник из него никакой, а работы много. Я не настаиваю, просто подумай.

Слав подумал, это была не первая весь, где ему предлагали остаться женщины, потерявшие сыновей, отцы, у которых свои дети не удались, даже странный человек в сутане с крестом на пузе, который твердил о всепрощении своего бога со странным именем и о том, что сироте найдется место в странном здании под названием монастырь, где он сможет оставить свою грусть и строить царствие небесное. Слав всем им обещал, что подумает, но на следующее утро старый Булан вновь цокал копытами по дорожной пыли. Трактирщик, как и обещал, предоставил ему место для ночлега на сеновале, летней теплой ночью это было просто замечательно, в любом случае Слав любил открытые пространства больше тесных коморок под крышами трактиров. Вечером он сидел в зале и потягивал из кувшина принесенное Скилом пиво. Вокруг сидели жители веси и обсуждали события за день, которые на их взгляд были важными: когда будет дождь, скоро ли отелится корова Демьяна, кто у кого спер курицу и все остальное в таком же духе.

– А вы слышали, что случилось в соседней веси, что в двух днях пути к югу от нас? – спросил невысокий высохший мужичек с соломенными волосами. Его соседи насторожились, ожидая продолжения. Слав тоже насторожился, его путь проходил именно через эту весь и новости могли оказаться полезными. – Ну, так вот, – продолжал мужичек сегодня через нашу весь проезжал отряд дружинников во главе с воеводой. Они остановились коней напоить, и были очень встревожены, постоянно озирались, будто опасались чего, я как раз за забором дрова колол и слышал, о чем они говорили, мол, Морена в гости к соседям повадилась ходить. Вечером в доме все хорошо, а на утро соседи заходят, а там мертвые все, тела разорваны на кусочки, а на лицах ужас.

– Брешешь, – раздался выкрик за соседним столом.

– За что купил, за то и продаю, дружинники меж собой говорили, что в той веси осталось два десятка стариков и больше никого.

– Не, точно брешешь, – раздался тот же голос, – не уж-то тамошние обитатели не смогли огородиться, ведь всякий знает, чтобы дом защитить надобно от мора и болезней. Хозяин опахивает двор сохою на жене, а бабы на себе опахивают деревню, раздевшись донага.

– Чего не знаю, того не знаю, – сказал мужичек, – только дружинники поговаривали, что в той веси ни одной целой сохи не осталось – все поломаны.

– Брехня, – заявил все тот же уверенный голос, и разговоры свернули в обычное русло. Как бы не хотелось Славу, к этой теме жители веси больше не возвращались. Наутро, выспавшись, он шагнул во двор трактира и увидел пару добрых запыленных с дороги коней, их хозяев рядом не было. Распахнув двери гостеприимного трактира Слав увидел интересную картину: трактирщик, который дал ему приют, стоял на коленях над телом лежащего на полу сына, за его спиной стоял невысокий крепкий мужик, держащий в руках меч из плохого кричного железа, но достаточно острый для того, чтобы перерезать гордо Скила. Второй стоял рядом, не обнажая оружия, и просто смотрел на изувеченного множеством битв ратника.

– Хозяин, – словно ничего не происходило, позвал Слав, – ты обещал мне в дорогу хлеба и мяса.

Скил вздрогнул, словно его ударили плетью, незнакомцы захохотали.

– Проваливай, юнец, ты здесь ничего не получишь. Это ничтожество и его сынок были очень непочтительны с нами и за это умрут.

– А ты седлай свою старую клячу, ведь это твой седой конь у коновязи, и проваливай, пока мы добрые, – сказал второй стоящий за спиной Скила и держащий меч возле шеи трактирщика.

– Так, не пойдет, – заявил Слав, развязывая завязки плаща и, аккуратно свернув его, положил на ближайшую лавку.

– Ты что же хочешь померяться с нами на мечах? – спросил второй, не проявляя даже малейшего признака беспокойства. Он так и остался стоять со скрещенными на груди руками, только взгляд с насмешливого стал настороженным, едва он заметил, как рука Слава легла на рукоять черного меча.

– Парень, не дури. Бери все, что тебе надо и уезжай, трактирщик был груб и должен ответить за свои слова, тебя это не касается.

– Касается, – отрезал Слав, обнажая черный клинок, – мне дали кров и пищу и я не могу просто так уйти.

– Ну, хорошо, щенок, ты сам напросился, – сказал тот, у которого был в руках меч.– Хитрец, – обратился он ко второму, – присмотри за грубым воякой, а я сосунка проучу.– Крутанув в руке свое оружие он шагнул навстречу странному седому юнцу, он был уверен в себе, он был самым лучшим мечником в шайке Демида и одним из немногих ушедших от облавы дружинников. Прорываясь с той роковой поляны, он убил троих воинов князя. Что ему этот щенок, возомнивший себя воином, вот только оружие у него пожалуй намного лучше. Но против такого бойца. как он это, ничего не решает. Надо показать, кто здесь хозяин и зарубить выскочку одним быстрым ударом. И тогда меч парня станет его.