Отпечаток эволюции наложил свой след на человеческий род, и радужка глаза приспособилась к отсутствию света. Не настолько, чтобы видеть всё чётко, но общие очертания вполне различимы. У него был с собой светильник – мешочек с химикатами. Стоит высечь искру, и смесь медленно начинала тлеть.

Для полноценного огня требовалось сухое топливо, либо емирова руда, что усилит выделение энергии. Большой плюс Андервуда в том, что там сухо и тепло. В туннелях с этим туго.

Однако Ник берёг запасы розжига. Если попадётся руда, то согреется вдоволь, а пока и так сойдёт. Плотная одежда из кожи саламандры хорошо хранила тепло и защищала от влаги. Правда, с открытыми участками типа кистей рук и лица приходилось туго – они больше всего мёрзли.

Перчатки не сильно помогали, на голове он ничего не носил – плотный слой чёрных волос защищал от холода. На удивление они у него хорошо росли – часто приходилось обкарнывать их ножом. Местные скупщики с радостью платили за эти патлы, ведь облысение для дворян – серьёзная проблема. Все носили парики.

Волосы в Андервуде – признак статусности. Большая часть жителей окраин лысые, но иногда рождались исключения вроде Ника. Это не раз выручало его и позволяло прокормиться в голодные годы.

Через пару километров ему встретилось хаотичное грязевое месиво на дороге. Прежде чем ступить дальше, Ник нагнулся потрогать следы. Людские. Много отпечатков ног, а кое-где и спины. Видно, что большая экспедиция. Примерно тут и закончился их путь.

Ник посмотрел по сторонам и решил облазить округу. Мало ли, вдруг слизни не всё переварили? Обычно они лакомятся только органикой.

Впереди воздушный поток менялся. Должно быть дальше шла развилка. Он облазил углы с укрытием из сталагмитов. Там валялся полупереваренный металлический кусок брони, нож без ручки, треснувший хитиновый щит со страшной вмятиной и фляга. Кожу с неё слизали, и теперь она пузато торчала в грязи, маня «отполированной» стороной.

Ник снял перчатку и с чавкающим звуком достал находку. С неё комьями спадала земля. Вытер наспех, отвинтил крышку и нюхнул. Настойка. Судя по всему, крепкая. Желудок опять заурчал. Не лучшая сейчас идея глотать пойло, но он порядком продрог и хуже всё равно уже не будет.

Тепло приятно разлилось по всем членам. В животе как огонь развели. Нервы снизили градус тревожности. Там оставалась примерно половина. Он пристроил её на поясе и, пройдя чуть дальше, нашёл вполне пригодный для сражений меч. Правда, без ножен, их, увы, «слизали».

Он бы и сам не отказался пожевать кусок кожи. Хоть что-то закинуть внутрь.

Подумав немного, оставил копьё прислонённым к стене и дальше уже пошёл с мечом. Пришлось обмотать тряпкой черенок, чтобы не держаться за металл. Такая себе затея, но поражающая сила клинка выше, чем у копья. Им можно не только колоть, но ещё и резать.

Пройдя метров сто Ник действительно увидел развилку и понял, что отряд шёл в этом месте организованно. Отпечатки ног показывали неспешный ход каравана. Скорее всего, на них напали сверху. Он невольно поднял взгляд на потолок. Ни черта не видно. Высота тут метров десять точно.

Устало проморгавшись, он повернул направо, в сторону, откуда пришли люди. На это его подтолкнула природная наблюдательность. В этом месте на стенах он увидел едва заметные сколы. И кровавые пятна.

Часа два спустя его догадка подтвердилась – тварь, что убила людей, была ранена. Посреди общей когорты следов стали видны большие, размером с автомобильную покрышку углубления. Они уже успели набраться водой и превратились в импровизированные озёрца.

Ник решил идти до конца. Была надежда, что тварь ещё жива, и он добьёт её. В этом мире колдовать могли лишь те, кто убивал монстров. Считалось, что воины и маги через их уничтожение впитывали в себя души. Чем сильнее противник, тем лучше душа.

Руду он уже точно не найдёт – ему скоро кирдык. Съестное недели две как закончилось. Снова отхлебнул из фляги и, положив меч на плечо, упрямо двинулся дальше. Не в его правилах сдаваться.

Если он убьёт тварь, то благодаря магии сможет вернуть долг. Шанс, что его послушает Глок призрачный, но это лучше, чем сдохнуть с голоду в бесчисленных тёмных проходах.

У существа было четыре конечности и, судя по всему, длинный хвост, который иногда возюкал по грязи и сшибал сталагмиты. Чем дальше он шёл, тем больше было крови в воде и за её пределами. Сейчас Ник ни о чём другом больше не думал – внутри играл первобытный азарт.

Однако дорога всё не прекращалась и, казалось, у твари была какая-то неестественная выносливость. Чтобы не забыть путь назад, он делал мечом метки на стенах. Лабиринт петлял всё чаще, и общий диаметр уменьшался, потолок стал намного ниже.

Нужно было поспать, но Ник понимал, что если сейчас уснёт, то не факт, что догонит раненого врага, а треклятые слизни его просто растворят. Получится, что весь путь пройден зря, а это поражение ему ох как не нужно. Так что только вперёд.

Через три часа фляга опустела и начала болеть голова. Следы петляли из стороны в сторону, будто зверь качался туда-сюда.