— Ну, знаете, Егор Павлович, это уже перебор! Кто вам дал право смеяться надо мной?

— Я не смеюсь — сквозь улыбку отвечает он. — Просто у тебя..

— Что у меня? — сощуриваюсь. — Не того размера глаза? Или голос слишком писклявый? От чего вы так развеселились, когда я с вами говорю о серьезных и важных вещах?

— У тебя просто усы.

— Какие ещё усы? — Не понимаю я, ещё сильнее нахмурившись. Нет, он точно надо мной издевается! — У вас белая горячка, Егор Павлович?

— У тебя под носом усы — указал он на меня пальцем. Я быстро достала из кармана шорт свой телефон и включила фронтальную камеру. И правда. Над губой у меня была нарисована черная полоска, похожая на усы Гитлера. Я тут же принялась тереть её пальцем, чувствуя, как щеки заливаются краской.

— Это сажа — поясняю шепотом. Боже, какая же глупая ситуация. — Я утром случайно опрокинула мангал. Пока ставила на место, испачкала руки и, видимо, случайно пальцем провела.

— Бывает.

— Вы извините, что накричала — я перевожу на него взгляд, полный сожаления, и в ответ получаю всё ту же насмешку, которая и становится двигателем моей реакции. Проходит несколько секунд, прежде чем я начинаю заливисто хохотать до слез в глазах и колик в животе. Смотрю на Егора. Он улыбается: искреннее, с задоринками в глазах. И это приятно, ведь причиной его веселья стала я. Значит, всё не зря. Значит, ещё не все потеряно и есть возможность наладить сломанный в его организме механизм. Потому что, оказывается, видеть Егора, расслабленного и веселого, в сто раз лучше, чем хмурого и холодного. Хотя я уже и ко второму варианту привыкла. Но всё же…

— Егор Павлович — обращаюсь к нему, стоит только успокоится. Я действую интуитивно. Кажется мне, сейчас самое время. — Ну так что, может быть, вы поскупитесь своим принципам и сопроводите меня в город?

Полтора часа спустя.

— Эти или эти? — Я демонстрирую два вида помидор, один из них желтый, и получаю в ответ полный отчаяния взгляд. Вся эта рыночная суета Егору не по нраву. Он вновь закрылся в свою ракушку и нахмурился, готовый вот — вот выпускать невидимые иголки. Но я была бы не я, если бы просто вот так сдалась. — Егор Павлович, будьте поактивнее, иначе мы здесь застрянем минимум часа на два.

— Бери оба — буркнул он, косясь на проходящего мимо мужчину. Честно? Когда Егор согласился поехать со мной, я на несколько секунд потеряла дар речи. Это было не просто неожиданно. Это было ого — го как неожиданно. Но вот мы здесь, в городе, бродим по овощным рядам. Оказывается, не такой уж он и бука, раз пошёл мне навстречу.

— Давайте тогда вы красные наберете, они как раз рядом с вами. А я желтые. — Я оторвала два пакета, один из которых протянула Егору. Он вскинул бровь, но пакет все же взял. — Только выбирайте тщательно, чтобы гнилых не было.

Я подошла к своей стойке и пока набирала желтый овощ в пакет, не сводила любопытного взгляда с Егора. К вопросу выбора помидор он подошел со всей тщательностью, что, несомненно, вызывало улыбку. Он и щупал, и нюхал, и визуально осматривал, прежде чем отправить в пакет.

Я быстро набрала нужное количество, забрала у Егора его пакет и подошла к весам.

— Долго ещё? — услышала ворчание, когда мы отправились к стойке с болгарским перцем.

— Вам так не терпится поехать в свою безлюдную лачугу? — Усмехнулась я, забрасывая в пакет два зеленых перчика.

— Не люблю, когда многолюдно — признался он.

— Почему? Что плохого в людных местах? Вы же как то жили до того… кхм, до того как перестали ходить. Теперь пойдемте к картошке.

— Вот именно, что до. Сейчас всё иначе. И мне не нравится находиться в подобных местах.

— Ясно. Не хотите, чтобы вас видели в таком виде. — Я останавливаюсь и смотрю на него. Он тоже тормозит. — Не нужно стесняться своего состояния. То, что вы не ходите не значит, что вы какой — то не такой. Нужно принимать себя настоящего и наслаждаться каждым мгновением жизни. Она не бесконечная.

— Легко философствовать, будучи здоровой — он усмехается и продолжает движение. Я следую за ним.

— А что, разве я говорю неправильные вещи? За все время моего нахождения в доме к вам ни разу не приезжали друзья. Только Зинаида Семёновна и медсестра. Разве это нормально?

— Много ты знаешь. Может, у меня нет друзей.

— А я не верю. Мне кажется, вы достаточно общительный человек — он косится на меня хмуро. — Когда то были. И вообще, пора бы вам прекращать так себя вести.

— Как так?

Я отрываю пакет и принимаясь накидывать картофель.

— Грубо, по — хамски. Вам очень идут улыбки. Делайте это почаще.

— Не имею привычки быть для кого — то клоуном.

Боже, ну почему он такой сложный?

— Причем тут это? Вы слишком категоричны.

— А ты через чур болтлива.

— Конечно, потому что приходится говорить за двоих. Теперь на кассу.

Расплатившись, мы отправились к машине. Пока Егор пересаживался в салон, мы с Алексеем, его водителем, складывали в багажник коляску и пакеты с продуктами.