Палмер промолчал. Ему хотелось лишь любого повода, чтобы сбросить с себя бремя, а не покрасоваться перед этой бандой и вступить в ее ряды. Он облизал губы, которые все еще жгло от спиртного, и обругал себя за то, что не пил больше, когда был младше. Ему еще многому предстояло научиться. Он подумал о своих младших братьях и о том, как скажет им, когда увидит их снова, чтобы они не повторяли его ошибок. Чтобы они научились нырять, научились пить, не тратили время впустую на изучение бесполезных вещей и больше походили на свою сестру, а не на него. Вот что он собирался им сказать.

Могуна почти не было видно в свете звезд, но его силуэт выделялся на фоне палаток, освещенных мерцающими огнями фонарей. Кто-то откинул полог, и свет вырвался наружу, будто рой насекомых. Тысячи звезд над головой потускнели, оставив сиять в одиночестве бога войны Колорадо, большое летнее созвездие в виде воина с мечом, чей пояс — прямая линия из трех звезд — располагался вдоль тропы, будто указывая путь.

Палмер перевел взгляд с этой россыпи драгоценных камней на плотную полосу ледяного огня, которая вновь расцвела в небе, как только закрылась палатка. Полоса бесчисленных звезд тянулась от одной из дюн через весь небосвод до далекого горизонта. Их холодное свечение невозможно было увидеть в городе — мешало горевшее в ночи газовое пламя. Но здесь они являлись отличительным знаком пустыни, печатью над головой, которая говорила любому мальчишке, что он оказался очень далеко от дома, посреди дикой пустоши. И не просто среди диких песков и дюн, но в дебрях самой жизни, в ту пору, когда двадцатилетний мужчина уже отбросил убежище, которое давала ему юность, но еще не позаботился о том, чтобы возвести свое собственное. Годы жизни без палатки. Яркие и ослепительные годы, в которые юноши блуждают, подобно планетам.

Неподвижные огни в небе пересекла яркая светящаяся траектория падающей звезды, и Палмер подумал, что, возможно, он больше похож как раз на нее. А может, они оба с Хэпом. Им не сиделось на месте — они мелькали и тут же исчезали, выбрав новую цель.

Глядя на небо, он едва не упал, споткнувшись о собственные ботинки. Шедший впереди Хэп нырнул в самую большую палатку. Брезент зашелестел, будто звук шагов по грубому песку, взвыл ветер, перепрыгивая с дюны на соседнюю, и звезды над головой поглотил свет.

Когда Палмер и Хэп проскользнули за полог палатки, сидевшие внутри повернули к ним головы. Ветер игриво скребся в стены, будто прося его впустить. В палатке было тепло от тел и пахло, как в баре после рабочей смены, — потом, выпивкой и одеждой, которую носили месяцами.

Похожий на дюну мужчина подозвал обоих к себе. Палмер понял, что это и есть Брок, главарь банды, который заявлял свои права на северные пустоши, — впечатляющая личность, появившаяся словно ниоткуда, как и большинство главарей разбойников, которые годами служили другим, пока цепочка смертей не выводила их на самый верх.

Сестра Палмера предупреждала его, чтобы он держался подальше от подобных людей. Но вместо того, чтобы ее послушаться, он теперь направился к главарю, положив свое снаряжение возле штабеля ящиков и бочонка с водой или грогом. Вокруг шаткого стола посреди палатки стояли восемь или девять человек. С центральной перекладины свисала лампа, покачивавшаяся от толчков ветра. Толстые, покрытые татуировками руки стоявших вокруг стола напоминали стволы небольших деревьев. Татуировки были украшены шрамами от втертого в открытые раны грубого песка.

— Подвиньтесь, — сказал Брок с сильным акцентом, который сложно было определить — возможно, говор кочевников к югу от Лоу-Пэба или старых садовников из оазиса на западе. Он махнул рукой между двумя бородачами, словно отгоняя мух от тарелки с едой, и те, слегка заворчав, отступили в сторону. Хэп занял место у стола высотой по пояс, и Палмер присоединился к нему.

— Вы слышали про Данвар, — сказал Брок без каких-либо представлений и формальностей. Фраза походила на вопрос, но прозвучала как некое утверждение.

Окинув взглядом стол, Палмер увидел, что многие наблюдают за ним, поглаживая длинные клочковатые бороды. Здесь упоминание о легендах не вызывало взрывов смеха. Здесь взрослые мужчины смотрели на безбородых юнцов, будто раздумывая, сгодятся ли те в качестве ужина. Но ни у кого из них не было татуировок на лице, как у каннибалов на дальнем севере, и Палмер понадеялся, что их с Хэпом оценивают как потенциальных работников, а не кандидатов на жаркое.

— Все слышали про Данвар, — прошептал Хэп, и Палмер почувствовал в голосе друга благоговейный трепет. — Мы отправимся туда?

Повернувшись к другу, Палмер проследил за его взглядом, устремленным на стол. Мясистые кулаки, запотевшие кружки и дымящаяся пепельница прижимали к его крышке четыре угла большого куска пергамента. Дотронувшись до ближайшего к нему края, Палмер понял, что покрытый пятнами коричневый материал толще обычного пергамента. Скорее, он напоминал растянутую и выделанную шкуру кайота, которая казалась хрупкой на ощупь, будто была очень старой.

Услышав вопрос Хэпа, один из мужчин рассмеялся.