— Отдыхай.

— Ба-а-а. — сквозь сон протянул он.

Возвращаюсь к опустевшему застолью. Несколько жриц убирают посуду. Разруха редкостная, но в хорошем плане. Только идолы разных богов были самым чистым участком. Да-а-а, кутить дикари умеют.

— Бзь. — сидит Шера на земле. Преподносит палец к губам. — З-з-з. — вместо, «щ-щ-щ».

Где то кипят страсти, а тут самая милая картина за последние месяцы. Шернице держит Шва на руках. Мух как ребенок, полностью расслабившись, во всю сопит.

— Поспишь сегодня с мальчиками Шер? — улыбаюсь я.

— Бзь? Почему?

— Ну-у-у. — кошусь на вход в дерево.

— А, о-о-о! — поняла девушка. — Видела, ага. — улыбается во все зубы.

Затем нахожу Мел, она тоже сидит, но на стуле. Напевает мелодию, на раскрытых ладонях Теня. За спиной ведьмы Вакта, укладывает темные локоны, приводит в порядок.

— Простите госпожа Вакта, что-то я… — слова идут с трудом.

— Сколько можно извиняться милая? — по доброму смеется улитка. — Жизнь бьет ключом.

— Да. — кивает. А я подхожу ближе. — Помню когда впервые попробовала «Горячую воду» в своем мире. — новые воспоминания. — Опыт был… Неудачным.

— Ох и не говори. — бодра старушка. — Сок влился в мою жизнь, когда отец возносил молитвы богам.

— И как оно? — полу оборачивается Мел.

— Плохо говорить такое жрице. — скрещивает пальцы. — Но рвало меня долго. Потом научилась управлять этим с помощью биомантии. — вздыхает. — Светлые дни.

— Светлые…

— Все бывает в первый раз, и даже обыденное приходит с опытом. — заметила меня Вакта, вкладывая в слова теперь иной посыл. — Зот, твоя… — вспоминает незнакомый термин. — Хм, жена. Какая удивительное слово… В твоем распоряжений.

— Ха! — выдавил я. — Милая? — протягиваю руку.

— Смущаешь. — надулась Мел. Помогаю встать на ноги.

На половине пути к покоям, синеглазая полностью обнимает мою руку, прислоняется щекой.

— Как же мне плохо, и хорошо одновременно.

— Спать? — дергаю бровью.

— Кхм… — серьезный взгляд. — Не… Не сразу.

Понял-принял. Хе-хе.

Вакта провожает Монстра и ведьму взглядом. Улыбается.

— Все так. Как и должно быть. — улыбка сникает. Улитка смотрит на стену купола. Взор на деревню преграждают корни, но Вакта продолжает смотреть.

Тем временем, в этот самый момент.

— Кх-х! — падает Дочь Матерей на колени, булькает перерезанным горлом.

Воло, тайный вербовщик, вытирает кинжал о рукав. Его глаза светят в тени, жвала клокочут. Все поставленные надзирательницы были убиты. И вот, он ведет головой, смотрит на пленников в клетках. Десятки солдат не могут ничего сделать, их тела скованы темной эссенцией. и цепями.

— Хе-хе. — источает Воло миазмы тьмы. — Вы сыграли свою роль. — облизывается. — Умрите. Во имя его.

— Кхм. — первым проснулся я. Сразу оглядываю себя, и прижавшуюся ко мне ведьму.

Вид голого тела с утра пораньше, сразу приподнимает настроение. Конечно, картину омрачают несколько свежих синяков на нежной коже. Тц. В эту ночь я что-то разошелся. М? Это, что, следы зубов на её плече? Легонько тыкаю пальцем.

— М-м-м. — поморщилась Мел. — Нельзя… — в полудреме говорит она… Видимо вспоминая, сколько всего мы перепробовали. — М? — наконец отрывает глаза.

— Иногда можно. — сразу улыбаюсь я.

— Хм. — довольная ухмылка. Прижимается сильнее. Холод от моего тела создает нужную прохладу. — Я думала только оборотни… Нет, не заставляй меня произносить это вслух.

— Назовем это поза оборотня, хе-хе. Ау-ау! — тянет Мел за мою пасть.

Давая еще немного насладиться утром, и само собой прийти в себя. Первым покидаю обитель, застегнув ремень уже в главном зале. Как раз застал картину. Поправляя одежду и поклонившись, уходит воительница. Торка легонько машет ей рукой, прислонившись плечом о стену. Хотя бы штаны одеты, а верх гладок, так что можно и без него.

Но как только любовница скрылась.

— Голова-а-а-а. — согнулась То.

— Горбатого могила, как говориться. — отпиваю воды.

— Чего? — передаю емкость. — Ты надоел. — затяжной, выдох. — Сколько еще у тебя словечек в запасе?

— На тебя хватит, не переживай. — потягиваюсь. — Готова идти дальше?

— Ме. — шмыгает. — Приятно иногда побыть… Ну, не знаю.

— Героем? — слышу из соседней, как проснулись Шов и Шера.

— Героем, да. — чешет затылок То. — Но покой нам только сниться.