После взлета Рэнсом поворачивается ко мне и ухмыляется. Той самой ухмылкой, от которой мои кости становятся мягкими, как зефирки. Она столь заразительна, что я улыбаюсь в ответ. Мы все еще боремся за власть. Продолжаем подталкивать друг друга к краю, бросаем вызов на каждом шагу. Но игра стала намного интереснее теперь, когда я знаю, что его любовь безгранична.

– Не хочешь вступить в «Клуб высокой мили»? – Рэнсом вскидывает густую бровь.

Я постукиваю по губам, делая вид, что обдумываю его предложение.

– Это не Граучо Маркс [32] говорил, что не желает вступать в клуб, который готов принять кого-то вроде него?

У нас полуночный рейс. Несколько человек в бизнес-классе крепко спят.

– Он так говорил? Что ж, я не доверяю людям с усами, – ворчит Рэнсом.

Я тихонько смеюсь.

– Как можно такое произносить.

– В этом есть научный подтекст. – Он хмурится, становясь абсолютно серьезным. – Существует причина, по которой ни один президент после Гровера Кливленда не носил усов. Им советовали этого не делать. И суть не просто в плохих ассоциациях, но и ужасных чертах характера.

Я ухмыляюсь, радуясь тому, что снова купаюсь во внимании Рэнсома, в его страсти. Мы видимся каждые две недели, но в последнее время этого недостаточно.

– Пойду первой, а ты подожди несколько минут. – Я закусываю нижнюю губу. – И… Рэн?

Он пристально смотрит на меня.

– Давай притворимся, что я этого не хочу.

Он кивает мне. Я встаю, проскальзываю в узкий проход и направляюсь к туалету. Не успеваю захлопнуть дверь, как Рэнсом оказывается у меня за спиной, преграждая мне путь и мешая закрыть ее.

– Вы ведете грязную игру, мистер Локвуд.

– Что ж, мисс Торн, иначе я играть не умею.

Рэнсом

До чего же утомительно скучная церемония.

Со всеми атрибутами не менее скучной пары: ледяные статуи в виде лебедей, белые пионы и одна истощенная, тревожная невеста. Положительный момент – а он в действительности один – в том, что все это скоро закончится.

Моя девушка – подружка невесты – сейчас порхает в толпе, словно светская бабочка, принимая комплименты по поводу своей захватывающей дух красоты. Я откидываюсь на спинку кресла и наблюдаю за тем, как она расцветает. Столь необычное чувство – заботиться о ком-о другом. Но я больше не испытываю ненависти к беспомощности, которая возникает при подобной связи.

Энтони с многострадальным вздохом опускается на стул рядом со мной, затягиваясь сигарой. Он хлопает меня по плечу.

– Она счастлива.

– Та, которая выходит замуж, или та, которая собирается? – протягиваю я.

Он усмехается.

– Полегче, тигр. Хэлли еще не сказала «да».

Потому что я еще не сделал ей предложение. Но собираюсь – завтра. Когда мы вернемся в Чикаго и я покажу ей место, которое арендовал для нее. Тату-салон в Чикаго-Луп. Там она сможет заниматься любимым делом и наслаждаться этим. Нет лучшего места для того, чтобы опуститься на одно колено, чем ее собственное королевство.

– Скажет, – уверенно заявляю я.

– Вероятно. – Энтони вынимает сигару изо рта, пуская в небо клубы дыма. – Хэлли без ума от тебя.

Словно почувствовав, что разговор зашел о ней, моя девушка поворачивает голову, глядит из-за плеча и озаряет нас тем самым светом, от которого на небе загораются созвездия.

– Я сделаю тебя очень несчастным человеком, если ты обидишь ее, сынок.

– Сэр. – Мои губы растягиваются в улыбке. – Если я когда-нибудь ее обижу, она обидит меня в ответ в два раза сильнее. Вот почему я женюсь на ней.

Хэлли отворачивается как раз в тот момент, когда Энтони поворачивается ко мне. Он тянет за край моего рукава, там, где кожа соприкасается с тканью.

– Что это?

Прежде чем успеваю ответить, он задирает ткань, как раз настолько, чтобы выглядывающий из-под смокинга кусочек чернил явил полноценный рукав.

– Ей нужно было сделать сто пятьдесят татуировок для стажировки, – поясняю я.

– И ты решил, что все они будут сделаны на тебе?

Энтони усмехается.

– Не все. – Я улыбаюсь. – Но большинство.

За короткий период времени Хэлли использовала меня как свой личный холст. Она запечатлела у меня на коже мое прошлое, настоящее и будущее. Лица, цитаты и людей, которые что-то значили для меня на протяжении многих лет.

– Она отметила тебя. – Энтони окидывает меня оценивающим взглядом, будто он наконец-то меня одобрил. Словно собирается сделать предложение о покупке лошади.

А я сижу и наблюдаю за тем, как любовь всей моей жизни становится неотъемлемой частью своей семьи.

– Для этого ей не нужны были чернила.