Без интерфейса ему пришлось долго копаться в инвентаре, прежде чем он нашел нужное. Достав артефакт, пульсирующий золотом диск в серебряной оправе, он протянул его мне. Я мысленно его активировал, и в тот же момент парное зеркало в руке Дениса загорелось.

— Если связаться не получится, просто отправляйтесь вслед за мной, — сказал я. — А сейчас давайте выйдем на улицу, я научу каждого, как рисовать Пентаграмму изгнания.

— А заодно решим, кого принесем в жертву первым, — добавил Гарет.

— Нечего тут решать, — хмуро сказала Макс. — Я буду первой жертвой, и я первая отправлюсь за Скифом.

— Может, это вообще только на демонах работает, — фыркнула Кусаларикс. — Давайте проверим, а потом уже будем решать, кто следующий и кто кого в жертву будет приносить.

— Только не здесь! — рявкнула Макс, увидев, как я снова достаю нож. — С ума сошел? Не хватало мне в доме еще портала в Преисподнюю! Во дворе.

Она первая направилась к выходу. Вереница ворчащих бета-тестеров потянулась за ней.

Я пристроился в конце процессии, рядом с Утесом. Друг ободряюще хлопнул меня по плечу.

— Уверен, что все получится, Скиф. Ты и не из такой задницы умудрялся вылезти!

— Надеюсь. Потому что еще немного, и можно считать, что мы застряли в виртуальном мире навсегда. Так что советую и тебе не тухнуть здесь под крылом Двенадцатой. — Чуть задержав его, чтобы не услышала Тереза, добавил: — А то надо же, счастлив он тут! Одно дело несколько лет, другое — вечность. Ты ее возненавидишь, если застрянешь с ней на такое время!

Утес смущенно улыбнулся, но спорить не стал, кивнул, и мы вышли на улицу, где нас ждали бета-тестеры и Кусаларикс.

Мы сошли с брусчатки, которой был выложен двор, на газон. Денис подпалил траву и цветы, чтобы освободить пространство.

Я взял палку и принялся чертить на обгоревшей земле замысловатый узор, состоящий из пяти переплетенных кругов, образующих пятиконечную звезду. В центре звезды я вывел древние руны, символизирующие изгнание и Преисподнюю. По краям внешнего круга расположились символы четырех стихий: огня, воды, воздуха и земли. Линии узора пульсировали зловещим багровым светом.

Я объяснял каждый элемент рисунка, подчеркивая важность точности и аккуратности исполнения:

— Малейшая ошибка, и пентаграмма не сработает.

Учить их без интерфейса, полагаясь лишь на собственную память, было непросто, но «выученная» от Гнеме’Иица пентаграмма в Стылом ущелье рисовалась почти сама собой, руку двигала игровая механика. Им же придется рисовать самим. Я раз за разом воскрешал в уме рисунок, стараясь не упустить ни единой детали.

Бета-тестеры внимали мне с мрачной решимостью. Один за другим они подходили к Пентаграмме изгнания, старательно копируя узор под моим чутким руководством. И хотя поначалу выходило неуклюже и коряво, спустя несколько часов упорных тренировок у всех начало получаться, их пентаграммы также вспыхивали багровым.

В конце обучения я стер последнюю пентаграмму и обвел собравшихся взглядом:

— Ну что ж, теперь мы готовы.

— Ну так давай проверим, работает ли твоя пентаграмма вообще! — воскликнула Кусаларикс.

Я кивнул и повернулся к охотнице:

— Макс?

Она, в одном легком платьице, шагнула вперед:

— Давай покончим с этим.

Повернувшись к Денису, я молча кивнул. Тот понял без слов и принялся быстрыми выверенными движениями чертить Пентаграмму изгнания — все-таки у цифрового сознания и тела были свои плюсы. Наконец, все было готово.

Мы с Макс встали напротив друг друга. В ее глазах мелькнула тень сомнения, но она быстро взяла себя в руки. Глубоко вздохнув, Денис начал наносить ей урон: навешал дотов, ударил несколько раз в сердце, но она была слишком прокачана, чтобы погибнуть от одного удара. С первой каплей ее крови пентаграмма вспыхнула кроваво-красным, по краям побежали черные всполохи.

— Бей быстрее! — прорычала она, на ее губах пузырилась кровь. — До утра будешь возиться?

Денис ускорился, а когда Макс была вся истерзана, Денис с размаху вспорол ей горло. Кровь, хлынувшая на пылающие линии, словно послужила спусковым крючком. Неведомая сила подхватила меня и приковала к центру пентаграммы.

Мир взорвался кровавой вспышкой, земля ушла из-под ног, реальность завертелась в безумном хороводе, мое тело начало таять, как пластилиновое.

Проваливаясь под землю, я успел заметить, как Макс оседает. Наши взгляды встретились в последний раз. Бледные губы, перепачканные кровью, шевельнулись в беззвучном напутствии.

А потом тьма поглотила меня без остатка.

Я падал, падал, падал... Извиваясь всем телом, тщетно пытался нащупать хоть что-то, уцепиться, притормозить свой стремительный полет в неизвестность. Пурпурные всполохи слепили глаза, ревело пламя, жар опалял кожу. Казалось, это никогда не кончится. Бесконечный безумный штопор, закручивающий внутренности в тугой узел.