Шрифт:
– Договорились! Догадайся, что сегодня случилось в школе?
– Нет уж, расскажи, пожалуйста.
И Кайла принялась рассказывать длинную запутанную историю. В рассказе упоминались Люси, Морган и Ной, браслет из соломы, который был сплетен то ли правильно, то ли неправильно, и целая туча записок, которые курсировали по классу во время урока математики. Каро скоро отказалась от намерения уследить за развитием сюжета. Она лишь периодически издавала ободряющие междометия, наслаждаясь приподнятым настроением племянницы, которая, казалось, уже оправилась от обиды на одноклассниц, отказавшихся приходить к ней домой играть. Завершился рассказ словами:
– А потом Ной сказал, что ему больше нравится Оливия! Правда, правда, так он и сказал!
– Ух ты! – воскликнула Каро. (А упоминалась ли Оливия во всей этой истории?)
– Да-да! А завтра… Ой, надо заканчивать. Миссис Фостер пришла.
«Что за миссис Фостер?» – подумала Каро. – Дай маме телефон.
– Не могу, она все еще в ванной с Анжи. Пока, я тебя люблю!
– И я тебя люблю, – ответила Каро.
Итак… здраво оценить ситуацию на пару с Эллен не получится. По крайней мере сейчас. Придется думать самостоятельно.
Но не здесь. Эта тесная комнатушка вгоняет в самую натуральную клаустрофобию. Комнатушка, база, обнесенная крепостной стеной, вся ситуация… Она вышла за дверь, пересекла безлюдный двор, миновала ворота и оказалась в центральном крыле. Ни души, только из «трапезной» доносились голоса и лязганье посуды. Запахло пищей. Прошлый раз Каро ела еще в аэропорту Майами – один липкий буррито. Впрочем, она никогда не отличалась особым аппетитом.
Интересно, остановят ее, если она попытается выйти за главные ворота и прогуляться? Сама мысль показалась ей смешной: она же не заключенная в тюрьме. Ворота оказались не заперты, по крайней мере изнутри; молодая женщина, сидевшая в будке дежурного, молча кивнула Каро.
Она оказалась на грунтовой дороге. Солнце спряталось за полупрозрачными облаками, немного пригасившими его медное сияние. По укатанной до каменной твердости почве пробежала маленькая зеленая ящерица. Под лиственную сень уходило несколько утоптанных тропинок, и это сразу говорило о том, что местные обитатели гуляют. Каро выбрала третью тропинку, которая казалась шире остальных. Зелень была свежей, и Каро вспомнила, что на Кайманах октябрь – самый дождливый месяц.
Она увидела желтые цветы, точно такие же, как те, что стояли в ее комнате, и неизвестные ей цветущие кусты. Через пятнадцать минут по шее и ложбинке между грудями потекли струйки пота, но сама она почувствовала себя спокойнее и – да-да! – к ней вернулась рациональность мышления. Почему она так разволновалась? Чтобы участвовать в любых законно проводимых исследованиях, ей вовсе не обязательно соглашаться с физическими теориями, служащими их обоснованием, точно так же, как от нее не требовалось разделять со своими бывшими коллегами в больнице Фэрли их религиозные или политические убеждения. Она выслушает объяснения доктора Вейгерта, оценит законность исследования и возможности обычного картирования мозга, а затем примет решение, оставаться или нет. Она как-никак находится здесь на правах свободного агента [8] .
8
Свободный агент (в профессиональном спорте) – статус командного игрока, чей контракт с командой истек и который имеет право заключить контракт с другой командой.
Она свободна настолько, насколько позволяют ей огромные денежные долги и семейные обязательства.
Тропа повернула, и за этим поворотом Каро села на траву под небольшим деревцем, лишь немногим выше ее собственного роста, оперлась спиной на тонкий ствол и оказалась, как в домике, под нависавшими большими темно-зелеными листьями. Отсюда она не видела и не слышала океан, но обоняла его. Посидит пять минут и пойдет обратно. Примет ванну, пообедает, ляжет спать. А решать будет завтра, на свежую голову.
Ее глаза закрылись, открылись, снова устало закрылись.
Еще одна тесная до клаустрофобии комната, полная цветов. Этих цветов слишком много, они одуряюще пахнут. И народу в комнате слишком много; среди присутствующих три женщины. Комната заполняется черной океанской водой, она бурлит, треплет черные одеяния женщин. Грозит утащить их на дно. Только это вовсе не океан, не вода, это ядовитый туман, который ест глаза и обжигает кожу, и этот туман создала сама Каро. Это из-за нее…
И мать говорит…
И Эллен говорит…
И Каро говорит… и говорит… и говорит…
Каро резко очнулась. По тропе тяжело прошествовало что-то крупное.
Она вскочила, коснувшись головой листьев. Интересно, на острове водятся опасные животные? Почему она не посмотрела по сторонам? Если…
Из-за поворота выскочил Бен Кларби.
– Боже, только не это! Доктор, скорее отойдите от девичьей сливы!
Откуда? В теплом воздухе вдруг прорезался едкий запах.
– Вы прикасались к растению? Вижу, что прикасались. Что делать, раздевайтесь. Осторожно. Не прикасайтесь к черным пятнам сока, оставшимся на одежде. Этот сок из листьев – они очень хрупкие. Я его запах чую. Снимайте всю одежду! Осторожно! Побыстрее! – Он поспешно снял с себя рубашку и повернулся спиной.
У Каро ничего не чесалось. Может быть, это какой-то грубый ритуал, которому подвергают новичков? Но на одежде действительно было много черных пятен от сока. Каро стянула через голову тонкую футболку. Сок промочил насквозь и ее, и бретельку бюстгальтера. Она сбросила бюстгальтер и юбку и поспешно надела рубашку Бена, которая доходила ей почти до колен. От рубашки пахло мужским потом и репеллентом от комаров; этот запах смешивался с резким запахом, исходившим от деревца.