Просто глядя вокруг, она узнавала даже больше. На западной, спускавшейся до уровня моря оконечности Кайман-Брака находились аэропорт, морские курорты, туристские аттракционы и дома – от лачуг до роскошных особняков. По мере того как они удалялись от побережья, дорога поднималась все выше. Каро уже не видела океана, но обоняла соленый ветер. Вдоль грунтовой дороги, наезженной до твердости камня, росли невысокие деревья неизвестной Каро породы, в которых порхали яркие птицы.

Вдруг Бен резко нажал на тормоз. Каро едва успела упереться в «торпеду».

– Извините, – сказал Бен, – игуаны всегда главные на дороге.

Дорогу не спеша переползала огромная, поразительно уродливая, зеленая, с черными ногами ящерица. Посреди дороги она остановилась, зевнула и двинулась, волоча за собой чешуйчатый хвост, к россыпи камней на обочине, за которыми начинался лес.

– Какого размера они бывают? – спросила Каро.

– Самцы дорастают до двух футов и весят двадцать пять фунтов. Эта порода называется «игуана Сестринских островов», они водятся только здесь и на Малом Каймане. Почти исчезнувший вид, сейчас вроде бы понемногу восстанавливается. На Браке их осталось всего семьдесят пять.

– Они опасны?

– Только для листочков или слив.

– А что это за пестрые птицы?

– Я не обратил внимания, но, вероятно, это попугаи. На острове еще есть и заповедник для попугаев.

Он не стал углубляться в подробности, и Каро умолкла и продолжала смотреть по сторонам, хотя смотреть было, в общем-то, не на что. Пальмы, какие-то другие деревья, приземистые сосны, кокосовый орех, валяющийся прямо посреди дороги. Бен наехал на него колесом. Все меньше и меньше домов, потом джип сделал резкий поворот, еще один и выехал к высоким, уходившим далеко в стороны глухим стенам, увенчанным телекамерами наблюдения. Деревянные ворота, тоже без каких-либо окошек, скорее были бы уместны в средневековом замке.

Что это за больница без окон?

– Я вам уже говорил, что это в первую очередь исследовательский центр, а больница, так сказать, по совместительству, – сказал Бен, угадав ее мысли.

– Вы не сказали мне, каким образом здесь исследуют мозг с применением квантовых эффектов.

– Да, – согласился Бен, – не сказал. – Он набрал код на сотовом телефоне, и массивная створка поползла вверх, как подъемная решетка крепости. – Добро пожаловать на нашу базу.

Прежде всего Вейгерту пришло на ум слово «малышка». Внучатая племянница Сэма, худенькая, одетая в мешковатые брючки цвета хаки и белую кофточку, едва доставала ему до плеча и выглядела лет на двадцать, не старше. В следующую секунду он встретился с нею взглядом и понял, что неправ. Взгляд ее титаново-серых глаз был точно таким же, как у Сэмюэля Уоткинса.

– Добро пожаловать, доктор. Я Джордж Вейгерт.

Она протянула ему руку:

– Здравствуйте, доктор Вейгерт. Я Кэролайн Сомс-Уоткинс.

Ее пожатие оказалось крепким. Бен Кларби исчез, взяв с собой ее чемодан, и они с Вейгертом вдвоем стояли под портиком, примыкавшим к воротам и открывавшимся во внутренний двор. Вейгерт, неловко чувствовавший себя со всеми женщинами, за исключением Роуз, ломал голову над тем, что же делать дальше.

Но его избавили от необходимости решать.

– Я хотела бы увидеть своего двоюродного деда, – сказала доктор Сомс-Уоткинс. – Вы не проводите меня?

Ну, вот и нашлось конкретное дело. Но не успел Вейгерт открыть рот, как к ним выскочил Джеймс:

– Доктор Сомс-Уоткинс? Я Джеймс Уорнер, мажордом Исследовательского центра Уоткинса. Добро пожаловать. Надеюсь, вы долетели без приключений? Я распоряжусь, чтобы ваши вещи доставили в вашу комнату и… О, кто-то уже позаботился об этом? Вы голодны? До обеда еще несколько часов, но если вы хотите есть, нетрудно будет моментально организовать для вас какую-нибудь закуску. Или, может быть, желаете что-нибудь выпить?

Доктор Сомс-Уоткинс встретила это словоизвержение с истинным достоинством, Вейгерт сразу начислил несколько очков в ее пользу – за манеры.

– Благодарю вас, сейчас мне ничего не нужно. Доктор Вейгерт собирался отвести меня к деду.

Она не воспользовалась подразумеваемым правом называть Вейгерта по имени и не предложила ему обращаться к ней таким образом. Еще несколько баллов. Вейгерт как-никак на сорок лет старше, да и вообще на базе слишком уж распространилась фамильярность, особенно среди вездесущих компьютерных мальчишек Джулиана. И все же, пока Вейгерт вел девушку через центральный двор Второго крыла, он чувствовал, что в нем нарастает беспокойство. Двор был просторным, здесь росли пальмы, были разбиты цветочные клумбы и стояли скамеечки вроде тех, что возят в машине на пикники, которые не очень-то подходили сюда по стилю. Плохо сочеталось с этим садиком и побеленное и чисто вымытое снаружи и внутри Первое крыло, состоящее из маленьких комнатушек с совсем уж крохотными ванными. Здесь во дворе тоже были разбиты клумбы и стояли складные скамейки и столики. Вейгерту Первое крыло всегда казалось похожим на содержащийся в порядке, но предельно аскетичный американский мотель. Не хватало лишь неоновой вывески.