Пока я все это рассказывал, завел машину, и мы уже минут двадцать ехали в сторону Ленинграда. Я же продолжал говорить:

– Смерти я не боюсь, сколько раз умирал. Знаю, что получу новое тело в недалеком будущем и продолжу жить. Однако посмотреть, что получится, если сообщить информацию о скорых событиях, я желаю. Вот и прошу вашей в этом помощи. Кстати, документы вашего сына и его семьи, все их имущество, включая этот автомобиль, я отдам вам. Вы по праву единственная наследница. Я по моральным принципам не могу претендовать на все это. Тем более благодаря бандитам мне есть на что жить. От вас мне ничего не нужно, разве что получение паспорта на имя Антона и сдача экстренном экзаменов в школе. Что дальше, еще решить нужно, от политической ситуации в государстве зависит.

– Я вам верю, Марк, но мне нужно подумать.

Она размышляла, пока мы, объехав пост ГАИ, въехали в город и добрались до арендованного гаража. Там я оставил машину с прицепом. Дом Ольги Петровны был недалеко. Это был элитный дом, «сталинка», и жили тут не простые люди. Квартира у профессора была четырехкомнатной с двумя балконами. Выходили во двор и на улицу. Приходящая горничная все убирала. Тут уже был накрыт праздничный стол, горничная позаботилась, тетя Вера, и мы посидели. Ольга Петровна все такой же задумчивой была. Потом ушла в другую комнату и недолго по телефону разговаривала. Вернувшись, сказала:

– У меня знакомый офицер есть, мы с ним в войну познакомились, даже роман был. Только жену он не бросил. Сейчас генерал армии. Командует войсками Ленинградского особого военного округа. Я позвонила ему, к счастью, он сейчас в Ленинграде. Думаю, это именно тот, кто тебе нужен.

– Возможно.

Генерал подъехал через час, мы посидели за столом, и я, без особой подготовки, стал рассказывать свою историю. Естественно, не все, но самую суть. Он слушал молча, и мой рассказ и мои воспоминания о девяностых, с разрушением Союза как государства. Я перечислил тех, кто поспособствовал гибели страны. Генерал человеком оказался начитанным, вопросы задавал вполне правильные и грамотные и к вечеру сказал:

– Марк, дай мне слово, что не будешь вмешиваться в историю. Для этого есть другие люди. Я вижу, что ты хозяин своему слову.

– Зачем мне это?

– Дай, – с напором сказал генерал. Ольга Петровна, что мышкой сидела в стороне, кивнула мне.

– Хорошо. Я не буду вмешиваться в историю, в этой жизни.

– Добро.

На этом и попрощался. Поцеловал ручку хозяйке и отбыл. Мы же переглянулись, и Ольга Петровна сказала:

– Комната готова, располагайся.

Три года спустя.

Берег озера Ильмень, полдень

Подхватив вилами охапку сена, я забросил ее через верхние ворота на второй этаж сеновала, потом еще и еще. Куча от этого становиться меньше не собиралась. Вроде трактор «Беларусь» был, а привез как К-700. Ничего, за час накидаю. Это было прошлогоднее сено, хотя свежая трава уже подросла, живность домашняя на ней пасется. Однако сено было не для нее, а для сокрытия нужных вещей на сеновале. Живность мы не держим так, как соседи, но коза Машка и пес у нас были. Коза на улице привязана к колышку, а пес убежал с женой к озеру. Тут послышался рев мотора, «уазик» похоже. Такой же, что у меня перед домом стоит. Я на нем утром с ночной охоты приехал. Добыча уже разделана, часть в уличной печи доходит, на сковороде, тушится с гарниром, а остальное в морозильнике.

Воткнув вилы в сноп, я через открытые ворота, тут все сеном было замусорено, надо будет метлой пройтись, вышел на улицу. Дом у меня крайний в деревне, ближе всего к озеру.

Это был УАЗ с армейскими номерами, штабная машина с тентованным кузовом. У меня же санитарная «таблетка». Тоже темно-зеленая. Машине три года, купил с хранения, два с половиной года назад. А «шишигу» и «Яву» продал. Передал перекупщикам на авторынке Москвы. Документы к ней есть, от руки написал акты купили-продажи, и все. Техника наверняка в розыске, пусть они мучаются. Я лицо скрыл, не опознают. Гримом маскировку навел. За полцены, и оторвали с руками. Зато купил чистую технику, мне ее пробили. «Яву» той же модели, но красную, люблю по трассе на ней погонять, вот эту «таблетку» тоже. Ну и КамАЗ у меня армейский, бортовой, с манипулятором за кабиной. Он сейчас у амбара стоял, отсюда не видно. Были еще две единицы техники, или скорее три. Мини-трактор, огород им пашу и снег убираю у дома зимой, снегоход японский и катер, но тот сейчас у причала стоял, на берегу. Я им часто пользуюсь. Сегодня вечером с женой планировали погонять, рыбы половить.

«Уазик» остановился рядом, не глуша двигатель. Я уже видел, кто приехал. Рядом с водителем, сержантом, судя по погонам, сидел знакомый генерал. Только не в форме, а в гражданском костюме. Открыв дверь, выбрался и захлопнул, а машина, вопреки моей уверенности, что останется, развернулась и укатила. Ждать генерала водитель явно не собирался. Генерал на это даже не обратил внимания, видимо сам отпустил машину.

– Здравствуй, Марк. Примешь в гости? – спросил он.

– Отчего нет? Скоро жаркое будет готово, прошу к столу.

– Благодарю, не откажусь, – заходя во двор, сказал он, а заметив у песочницы в углу детские игрушки, а на бельевой веревке женское кружевное белье, уточнил: – Не один живешь?

– Шутить изволите? Ольга Петровна не сообщила? После той нашей встречи я уже через месяц женился. Как паспорт получил.

– Мы с Ольгой Петровной не разговариваем. Точнее, это она со мной всякое общение прекратила. В резкой форме.

– Я понимаю – почему. Я бы тоже обиделся. Все, что я вам рассказывал, все произошло, вплоть до танков, что стреляли по Белому дому.