— Вау, — сказал я вслух, — что-то в лесу сдохло, что ты решила меня осчастливить?

— Ага, — кивнула она и взялась руками за пуговицы моей рубашки. — Вчерашний лев.

— Тоже не любишь львов?

— Я люблю мужчин, которые ходят на крупного хищника всего лишь с сеткометом и монтировкой.

Я улыбнулся положил руки ей на талию и привлек к себе. Ее губы оказались мягче, чем я полагал, а тело — чуть более упругое. Приятно. Затем Войс сама стащила с меня футболку, а я взялся рукой за пуговицу на ее джинсах, расстегнул, опрокинул девушку на кровать и снял эту деталь ее гардероба. Обувь она сняла сама ногами ранее, так что теперь на ней остались только трусики — и их я просто разорвал легким движением.

Она расстегнула мой ремень, и внезапно остановилась:

— Это правда, что ты невосприимчив к инфекциям из-за очень токсичной крови?

— Ага, а что?

— Тогда, полагаю, резинка будет лишней.

— Не сомневайся. И это еще один мой плюс по сравнению с парнями твоего вида, хе-хе.

Войс потянулась рукой к очкам, но я схватил ее за руку и прижал к подушке:

— Я не лгал, когда говорил, что девушки в очках очень сексуальные. Очки увеличивают твои глаза — они у тебя красивые.

В следующий момент я вонзился в нее так, что достал аж до шейки матки, а она охнула, обхватила меня ногами и запрокинула голову.

Пошла жара.

Неестественно долгое воздержание — последний мой секс был с Энни в наш последний день — дало о себе знать, так что наши утехи заняли полных два часа без малейших перерывов: сразу после окончания очередного «круга» я шел на следующий. Нечего и говорить, что столь длительные физические нагрузки меня основательно вымотали.

Наконец, я улегся рядом с ней и несколько минут мы просто лежали, уставшие и блестящие от пота, и молчали, переводя дыхание.

— Должен сказать тебе одну вещь.

— Какую? — спросила Войс.

— Если б ты так долго не думала — все это могло бы случиться еще вчера, а сейчас была бы вторая серия.

— В смысле — долго думала?

— На льва-то я вчера ходил.

Войс тяжело вздохнула.

— Ну, понимаешь, вчера я не могла, потому что вчера у меня еще был парень.

— А что с ним стряслось?

— Он привел домой какую-то постороннюю девку, так что…

— Искренне радуюсь… кхм…

Девушка скорчила недовольную гримасу.

— Такт? Не, за сорок тысяч лет ни разу не слышал…

— Прости, я хотел сказать, что сочувствую, а получилось то, что я думаю на самом деле. У меня проблемы с ложью на физиологическом уровне. Но я честно попытался сказать тактичные слова.

— Ладно, прощаю.

— Так ты решила ему отомстить симметрично, переспав с каким-то посторонним парнем, да?

Она кивнула:

— Типа того. Ну, не совсем… Понимаешь, я даже мысли не допускала об интрижке на стороне, хоть не знала мужской ласки с тех пор, как приехала сюда. Собиралась сгонять к нему на днях, но… больше у меня парня нет.

— А как же я?

— Понимаешь, — вздохнула Войс, — видимо, я слишком старомодна и допускаю только моногамные отношения, а ты… ты предпочитаешь владеть гаремом, так что быть моим парнем не можешь. Мы несовместимы на фундаментальном уровне, я в принципе отказываюсь делить парня с кем-либо, так что утешения я у тебя искала только на один раз.

Я вздохнул.

— Ну, я за свободный выбор партнеров и отношений. На один раз так на один. Надеюсь лишь, что я оправдал твои ожидания.

Она улыбнулась:

— О да, более чем. Ты классный и во всем лучше моего бывшего. Ну оно и неудивительно, у тебя опыт в таких делах примерно в тысячу раз больше, чем у него.

Я нахмурился:

— А как ты подсчитывала?

— Так по возрасту же. Тебе минимум сорок тысяч лет, а ему сорок шесть всего.

Вот тут у меня уже немного вытянулось лицо.

— Серьезно? Ты встречалась с мужчиной на двадцать пять лет старше себя?!

Войс вздохнула.

— Ну я же говорила, мне нравятся мужчины старше меня. Зрелые, состоявшиеся, солидные… Опытные в сексе, наконец. Он в хорошей форме, подтянутый, приятный, интеллигентный, умный… Талантливый художник к тому же. Он умеет дать девушке почувствовать себя любимой, самой лучшей и единственной, а также доставить ей удовольствие в постели, так что я души в нем не чаяла. Но вчера он притащил домой какую-то совершенно левую девку и трахал ее на той же кровати, на которой я с ним занималась любовью… Черт, да эта лахудра даже спала на моем месте! На моем, понимаешь?!

Я кивнул.

— Понимаю, хоть и косвенно.

— В смысле — косвенно? Это как?

— Всякая женщина стремится стать подругой самого лучшего самца, родить от него детей и не допустить к нему других самок из опасения, что дети соперницы от того же мужчины могут стать более способными к выживанию и угнетать или даже убить ее собственных. Генетическая программа, которую я понял за тысячи лет до появления слов «генетика» и «программа». А у мужчин она другая: перетрахать как можно больше самок, потому что больше потомков — больше шансов на выживание хоть кого-то из них. Моногамия для хомо сапиенсов — штука противоестественная, природа не просто так предусмотрела, что одна женщина одновременно может вынашивать потомство лишь одного мужчины, а мужчина способен оплодотворить множество женщин. Так работает эволюция. Так что не вини своего бывшего за то, что он, как и ты, стремится реализовать свою генетическую программу.