– Значится, деньги вы пускаете не против голода, а на политику. И скажу я вам, политика не по моей части.

– Политика по части каждого из нас, – угрюмо возразил Кондон, – когда речь заходит о свободе Ирландии.

– Я не приглашал вас в свой дом, мистер Келли, – холодно проронил Пэдди. – И могу попросить вас удалиться.

– Можете – и я подчинюсь. Но сперва выслушайте меня. Я член кружка фениев. Цель наша – освободить Ирландию. И чтобы осуществить это когда-нибудь, мы должны знать о враге все, что можно. Где стоят войска, сколько их, насколько они боеготовны. Но еще нам надо знать все об их железных дорогах, потому что войска ездят на поездах. Мы не ищем бойцов – пока, но нам нужны добрые ирландцы, которые могут поставлять нам столь необходимые сведения. Станете ли вы одним из них?

– Я ничего не знаю про военные дела, – отмахнулся Пэдди. – Я машинист паровоза, и только.

Подавшись вперед, Кондон навалился на стол и негромко, вкрадчиво проговорил:

– Мы живем в новое время, и военное искусство сейчас новое. Как я сказал, войска ездят на поездах. И чем больше мы будем знать, тем лучше подготовимся.

– Так вот оно что, а? Вы хотите, чтоб я шпионил на вас.

– Нам не нужны шпионы. Нам нужны верные ирландцы, которые могут записывать, что видят. Вам могут платить…

– Умолкни, человече! – вскинулся Галлахер. – Деньги нужны осведомителям, шпионам и доносчикам. Ежели я что и сделаю для вас, то во благо Ирландии, а не мое собственное.

– Значит, сделаете?

Машинист обернулся к племяннику.

– А ты работаешь на этих фениев, Джимми?

– Ага.

– Это опасно?

– Не знаю, – пожал плечами Джимми. – Может, и так. Но, вступамши, я ведал, на что иду. И я буду сражаться, – имел ли он в виду армию – или фениев? Или и то и другое сразу? Да, пожалуй, что так. Пэдди с улыбкой откинулся на спинку стула.

– Ну, ежели крохотному парнишке по плечу такое, то уж человек моих лет не может сказать «нет». Я никогда не путался в политику. Но ежели уж дело дошло до этого, я верный ирландец и с радостью умру за свободу Ирландии. Это вы хотели услышать, мистер Келли?

– Совершенно верно, и я не могу не преклоняться перед человеком, который ставит родину превыше собственных здоровья и благополучия.

Лед был сломлен. Пэдди заварил свежий чайник чаю, и они попивали чаек в полном согласии. Кондон растолковал все, что им необходимо знать, и просил запоминать все сведения, не доверяя их бумаге. А в конце извлек пятифунтовую банкноту и улыбнулся, заметив, как нахмурился Пэдди.

– Это не для вас, мой друг, а чтобы узнать еще кое-кого, кто тоже наш друг. – Разорвав купюру пополам, он передал железнодорожнику одну половину. – Тот, кто покажет вторую половину, – один из нас. Расскажите ему все, что знаете. Договорились?

– Договорились. Хотя поступать так с пятеркой – жуткое злодеяние.

– Очень скоро эти два куска воссоединятся, и купюра будет как новенькая. А теперь скажите-ка мне, когда мы сможем сесть на поезд обратно в Дублин?

– В семь есть поезд. Но ежели вы хотите пораньше, я веду товарняк в четыре. Вы можете поехать на площадке, ежели не будете путаться под ногами.

– Ваш кочегар увидит меня и запомнит.

– Старина Симус? – рассмеялся Пэдди. – Да ни в жисть! Он глух как колода, а любопытства у него не больше, чем у телеграфного столба. И потом, вы будете не первый, инспектора и навроде их ездют в будке. Симус не станет мараться, позабудет все напрочь.

– А где поедет Джимми?

– А он не поедет этим поездом. Констебль видал его вчера ночью и будет ломать голову, кудай-то он запропастился, ежели не увидит его. Пускай побудет тут денек-другой, а я уж позабочусь доставить его в Дублин. Да и воды уж немало утекло. Нам с парнишкой есть о чем потолковать.

– Меня это вполне устроит. Значит, даю тебе три дня, Джимми, до четверга. А в четверг езжай первым утренним поездом, я буду ждать тебя на станции в Дублине.

Капитан Грин очень гордился собой, своим кораблем и своим экипажем. Корабль ВМФ США «Хартфорд» во время войны был порядком потрепан, крейсировал между Форт-Джексоном и фортом Святого Филиппа на Миссисипи. Однажды он сел на мель, но сумел с нее сняться и вернуться в реку, потом пережил пожар, но все равно возглавлял флот, захвативший Новый Орлеан. После битвы адмирал Фаррагут перенес свой флаг на другой корабль, сделав флагманом его, а «Хартфорд» вперевалку заковылял в вашингтонскую военно-морскую верфь для ремонта. Починка шла ни шатко ни валко, прежде всего потому, что большинство боеприпасов и орудий предназначались для новых броненосцев. И хотя у «Хартфорда» корпус был деревянный, он был прекрасно вооружен пушками, а поскольку ходил и на парусах, и на пару, то мог отправиться, куда только пожелает его капитан. Через два дня по окончании ремонта капитан находился в своей каюте, изучая свежие списки доставленных грузов, когда его первый помощник Лэзерс постучал в дверь.

– На борт поднимается офицер, сэр, мне только что доложили. Густав Фокс, заместитель министра военного флота.

– Какая честь! Как только он поднимется, ведите его ко мне.

Гус Фокс надел свой морской мундир, не так бросающийся в глаза на военной верфи. Капитан и первый помощник дожидались его, пытаясь скрыть любопытство по поводу причины его визита.

– Я доставил боевой приказ, капитан, – Фокс вручил Грину конверт с сургучной печатью. – И буду искренне благодарен, если вы прочтете его сию же минуту.