Шрифт:
— А, понятно. Возможно, у меня есть идея, — сказал Сезар. «Сегодня вечером будет вечеринка. Ежегодный благотворительный ужин моего фонда. На нем будут присутствовать самые высшие эшелоны кубинского общества, потому что в этом году мы вручим Медаль Свободы».
«Это может быть очень хорошей отправной точкой, сеньор де Сантос», — сказал Росс. «Спасибо.»
«Коктейли в семь, ужин в восемь. Большой бальный зал отеля «Фонтенбло» на Майами-Бич. Приглашения будут записаны на ваши имена за столом регистрации. Я с нетерпением жду встречи с вами там. Боюсь, это черный галстук».
«Это значит, что это смокинги, Росс», — сказал Сток и встретил еще один взгляд Росса, выходящего за дверь.
Глава двадцать третья
МОНИК ДЕЛАКРУА СТОЯЛА У ВЫСОКОГО ФРАНЦУЗСКОГО ОКНА кабинета посла, таща за собой «Голуазу» и наблюдая за цирком средств массовой информации. Подготовка к сегодняшней пресс-конференции в посольском саду началась еще на рассвете. Это было беспокойное утро. Французская пресса, а также съемочная группа FOX, CNN, SKY и BBC прибыли в восемь. За высокими стенами, окружающими большой комплекс посольства, она могла видеть лес телескопических тарелок, установленных на различных видеотележках восходящей линии связи. Делакруа, личный помощник посла герцога Мерримана в течение последних нескольких месяцев, по настоянию Мерримана организовал все приготовления для прессы.
Мероприятие должно было начаться в полдень сегодня, в субботу.
«Счастлив теперь?» — спросил ее агент Макинтош. Она позволила вопросу повиснуть в воздухе среди облаков голубого дыма. Она знала, что она ему не нравится. Он не доверял ей. И он ей определенно не нравился. Она возмущалась подчиняться приказам кого-либо, кроме посла. Особенно этот грубоватый мишка американец, внезапно появившийся в посольстве. Это была неловкая ситуация. Новый начальник службы безопасности хотел, чтобы Моника покинула этот дом, так же сильно, как посол хотел, чтобы она лежала в его постели. Это была битва воли, в которой пока что посол Мерриман явно выигрывал. В конце концов, DSS имел лишь ограниченную власть над упрямым влюбленным послом.
Она знала, что Макинтош «ищет на нее компромат», как говорят американцы. Ее друг Ноэль, главная экономка посольства, услышал, как двое его агентов на кухне говорили о ней. Пусть посмотрит, сказала она Ноэлю, она хорошая девочка швейцарского происхождения из кантона Во. Она всегда была хорошей девочкой. Нет?
Специальный агент DSS, которому было поручено защищать посла Америки во Франции и его семью, агент Рип Макинтош, в это теплое июньское утро не был счастливым туристом. Кожаный мужчина с острыми чертами лица и подстриженными седыми волосами сидел на другом конце комнаты в кожаном кресле и пристально смотрел на женщину в строго скроенном красно-черном костюме от Шанель.
«Я спросил, ты теперь счастлив?» — повторил он.
«В отличие от вас, я всегда счастлива, агент Макинтош», — сказала она, не глядя на него. Она выпустила тонкий шлейф вверх, приподняв прядь темных волос со своего бледного лба, в веселом духе.
Рип Макинтош время от времени был счастлив в тех редких случаях, когда все люки были задраены, вся охрана была выставлена, периметр был в безопасности, и все были учтены, уютно устроившись в своих кроватках. Но Рип Макинтош теперь не был счастлив. Причин было множество, и главная из них заключалась в том, что ему определенно не нравилась идея предстоящей пресс-конференции. Хотя он и не знал точно, что собирается сказать посол Мерриман, у него было довольно приблизительное представление.
«Вы могли бы, по крайней мере, проявить немного большую поддержку, мисс Делакруа», — сказал Макинтош статной брюнетке, нарушая молчание. «На меня и моих агентов возложена обязанность защищать посла и его детей. Не говоря уже обо всем персонале посольства в этих стенах, включая, да поможет нам Бог, и вас. И, ей-богу, именно это мы и собираемся сделать».
«Эта земля покрыта землей, месье Макинтош», — сказала Делакруа, все еще повернув лицо к солнечному окну. «Я работаю на этого человека. И он говорит мне, Моник, организуйте пресс-конференцию. Я должен сказать: «Нет, нет, извините, месье посол. Специальный агент Макинтош, он говорит, что это плохая идея?»
— Нет, вы говорите, что сама госсекретарь считает это плохой идеей и что…
«Это ваша проблема, месье, а не моя».
«Я все время забываю. Ты француз».
«Вы все время забываете. Я швейцарец».
«О, да. Нейтрально. Отлично. Даже лучше».
В этот момент в комнату ворвались два девятилетних мальчика, светловолосые однояйцевые близнецы, оба с водяными пистолетами в форме автоматов. Посол Мерриман, овдовевший в сентябре 2001 года, был занят двумя сыновьями. Особенно теперь, когда он, его дети и весь персонал посольства находились практически под домашним арестом Службы дипломатической безопасности Госдепартамента.
Весенний семестр в школе короля дю Солей только что закончился, мальчики приехали домой на лето, и оно, похоже, было долгим. Дети уже привыкли к территории посольства площадью в три акра и множеству прекрасных парижских парков за стенами. Теперь, после трагических событий с семьей посла Слэйда в штате Мэн, мальчики внезапно оказались заперты в самом доме. Это был прекрасный старинный особняк недалеко от Булонского леса, в самом сердце Парижа; но он был недостаточно велик, чтобы вместить Дункана и Закари Мерримана.