Тут князь спросил, дескать, что я пристал к его дочери, других баб что ли мало?

Я ответил ему вопросом на вопрос:

— Скажи, князь, ты хотя бы приблизительно представляешь себе стоимость того, что я собираюсь отдать за твою дочь, а если да, то скажи, за какую ещё, как ты говоришь, бабу дадут такой выкуп. Приглянулась мне твоя дочь и, как видишь, сильно. Я ведь не прошу её силой мне отдавать, против воли, дай возможность с ней поговорить и, если согласится уйти со мной, разреши. Всё, больше ни о чем не прошу. Можно даже договориться по-другому: я отдам тебе всё, что обещал, и, даже если она не согласится стать моей женой, я уйду, а выкуп останется тебе просто так.

От такого заявления охренели оба собеседника, а князь произнес:

— Никак околдовать дите удумал?

Утомил он меня, поэтому, наверное, ответил просто:

— Слушай, иди ты на хрен, задолбал уже, вот честно.

Минуту стояла абсолютная тишина, а потом эти двое начали хохотать взахлёб, до слёз. Я даже растерялся немного и, непонимающе глядя на них, спросил:

— Что я такого смешного сказал?

— Очень оригинально просишь руки дочери у её отца, прям убедительно, — ответил государь, немного успокоившись, а потом снова начал смеяться. Я в ответ только плечами пожал. А что тут скажешь, действительно, как-то все несуразно получилось.

Когда собеседники успокоились, мы смогли спокойно поговорить и даже прийти к кое-каким договорённостям. Государя в основном интересовала торговля оружием и селитрой. Плохо, что ничего внятного я ответить не смог, сам этим точно заниматься не буду, по крайней мере, в ближайшее время, но я пообещал поговорить с дядей и попробовать уговорить его на это дело. Думаю, он не будет против, особенно если я помогу ему на первых порах деньгами. Вернее, даже не я помогу, а государь, ему это больше надо, чем мне, я только свои корабли оставлю вместе с командами, мне на первое время и одного судна будет более чем достаточно.

Разошлись уже поздно ночью, предварительно договорившись завтра встретиться и посетить храм, потом поговорить с потенциальной невестой, ну и для передать в надёжные руки принадлежащее мне имущество.

В храме меня ждал сюрприз. Старичок, ведущий службу, которого при жизни почитали, за святого, оказался ни много ни мало шаманом, притом взаимодействующим с довольно сильным духом. Когда старичок начал, не жалея, окроплять меня святой водой, ня е удержался от небольшой пакости и через его духа передал картинку-приказ вылить остаток воды будущему тестю на голову, что тот с удовольствием и сделал. Если охреневший тесть молча обтекал, то государь с трудом сдерживал рвущийся наружу смех и с подозрением косился в мою сторону. Я только плечами пожал в ответ на эти его взгляды, как бы говоря, что я здесь ни при чём.

После службы направились к будущему тестю, где я наконец-то увидел воочию свою будущую половинку. Так и хотелось схватить это счастье в охапку и унести на край света, с трудом держал себя в руках. Невеста была в предобморочном состоянии, увидев рядом государя и первых людей государства, а в горницу, где якобы организовали нашу встречу, набилось столько народа, что дышать было нечем.

Встречу эту иначе, как подставой, и назвать-то никак нельзя. Не надо быть пророком, чтобы понять, что ответит невеста, которая впервые увидела невзрачного смуглого парня в непривычной для этих мест одежде. Пошлёт куда подальше и будет права на все сто процентов. Да и мне, если честно, объясняться с девушкой при таком столпотворении такое себе развлечение. Подумал было попросить оставить нас с невестой наедине, но, глянув на упрямо сжатые губы тестя, понял: бесполезно.

Собрался с мыслями, плюнул на всех присутствующих и подошёл к этой просто невозможной красоте. Секунду помедлил и начал тихо говорить:

— Настенька…

Откуда-то из задних рядов, перебивая меня, прозвучало:

— Громче говори, не слышно же ничего.

Это была последняя капля. Не торопясь, развернулся и спросил негромко, но так, что услышали все:

— За скомороха меня приняли, уважаемые? На представление посмотреть пришли?

Почему-то все молчали, будто воды в рот набрали, даже государь слегка отшатнулся, а я между тем продолжил:

— Я не против, смотрите, но если ещё хоть одна тварь раскроет свой поганый рот, умрёт в ту же секунду, обещаю.

Не глядя больше на окружающих, повернулся к растерянно смотревшей на меня широко открытыми синющими глазами девчонке и продолжил говорить как ни в чем не бывало:

— Так вот, Настенька, ты сейчас соберись и попытайся трезво осмыслить, что я тебе скажу, а когда осмыслишь, просто скажи одно слово: да.

Требовательно заглянул ей в глаза, желая убедиться, что сказанное до неё дошло, а потом продолжил:

— Много говорить смысла нет никакого, да и в чем-то убеждать или уговаривать будет глупо, ведь ты меня не знаешь, а значит, воспримешь всё сказанное как дурость. Но вот попросить тебя осознать мои слова не умом, а сердцем, я могу и хочу.

Снова посмотрел в глаза девчонке, которая на удивление очень внимательно меня слушала, и, уже не отводя глаз, сказал главные на сегодня слова:

— Я тебя действительно люблю, хоть тебе и трудно в это поверить, но я не вру и не лукавлю. Соглашайся стать моей женой, и я обещаю, ты ни на минуту не пожалеешь об этом. Подумай и ответь, да или нет, другого случая не будет.