— А теперь пару слов от меня и Раисы Александровны. Полученные вами премии — это всего лишь деньги и не более. Поэтому мы с ней воздадим вам добром за добро иначе. Вы вошли в аристократический род, живете на всем готовом и, по большому счету, ни в чем не нуждаетесь. Но у каждого из вас имеется родня. Так вот, мы решили помочь тем, кто вам по-настоящему дорог. Константин Павлович, вы, насколько нам известно, души не чаете в младшей сестре, проживающей вместе со свекром, свекровью, мужем и детьми в трехкомнатной квартире родителей супруга. Ловите дарственную на «трешку» в новом жилом комплексе на улице Савицкого. Естественно, все в той же Костроме…

Эта часть мероприятия длилась каких-то минут десять, но вышибла всех шестерых мужиков и Варвару из состояния внутреннего равновесия, ибо мама и «старшая сестренка», воспользовавшись «административным ресурсом», раз за разом решали по-настоящему актуальные проблемы. Причем решали не только деньгами. К примеру, Щелчку, до перевода к нам ухаживавшего за некой Таисией Ковалевской, предложили не тянуть кота за известное место и жениться. Благо, его возлюбленная, оказывается, дважды проверялась ИСБ и была признана более чем достойной партией. А еще уговорили Валентину Алексеевну поставить на ноги чем-то сильно болеющего отца Барыни.

В общем, к концу монолога матушки старшая часть команды смотрела на нее, как на божество. И «божество», в самой глубине души уязвленное недостатком внимания к подруге, передало ей слово. В результате последнюю точку в церемонии поставила Раиса Александровна:

— На этом все. Можете быть свободны до вечера воскресенья. Разъездные «Святогоры» в вашем распоряжении…

После ухода донельзя воодушевленных пестунов и счастливой Слуги мама оглядела орлиным взглядом нас, молодежь, и встала с кресла:

— Вечерней тренировки не будет — Палыч и его парни вот-вот испарятся, а нам с Раей и Икой необходимо как следует отдохнуть. Советую расслабиться по полной программе, ведь с завтрашнего утра мы возьмемся за вас с новыми силами и загоняем до полусмерти…

— Расслабимся! — пообещал я, проводил взглядом эту троицу и уставился на девчонок: — Как будем отдыхать?

— Для начала скажи, куда подевались Дауд, Мавия, Ларс и Мин Сим! — потребовала младшая сестренка.

На этот вопрос ответила Лиджуан. На редкость сухо, так как пребывала в расстроенных чувствах из-за разлуки с любимым.

Поэтому наш конфликт с княжичем Алексеем Константиновичем описала Валя. После того, как врубила «глушилку». Благоразумие, проявленное целительницей, приятно порадовало. В отличие от акцентов, расставленных не там и не так. В общем, на каком-то этапе повествования я настолько устал от беспардонного выпячивания моих заслуг, что выдал свою версию истории:

— Почти уверен, что и этот инцидент случился не просто так: государю требовались веские основания для претворения в жизнь крайне непопулярных решений, вот он и создал ситуацию, позволившую прогнать всю молодежь рода через самый жесткий фильтр из всех возможных — реальную войну. А мы с Ларсом выступили статистами.

— Ну да, пожалуй, соглашусь… — после недолгих раздумий пробормотала китаянка. А Наоки, оказавшаяся чуть внимательнее, потребовала объяснить, что именно я имел в виду, выделяя интонацией словосочетание «и этот».

Я без лишних слов влез в Сеть, открыл первый попавшийся под руку новостной портал и наткнулся взглядом на очередной кричащий заголовок:

«Правовой произвол по-русски: пластуны Волконского оккупировали Сегют!!!»

Мысленно отметив, что матушка как в воду глядела, я прочитал второй и счел, что завлекалочка, придуманная сторонником Белого Союза, звучит не в пример приятнее:

«Очередной ход Гроссмейстера Большой Политики Ярослава Третьего или Сегютский нокдаун…»

— Что затих? — полюбопытствовала Янка, прискакала ко мне, обняла со спины и уставилась на голограмму.

— Сейчас расскажу… — пообещал я, нашел репортаж, описывавший самое начало этой операции российских спецслужб и развернул картинку так, чтобы ее видели все: — Одна из эскадр Черноморского флота собралась порезвиться в Средиземном море, вероятнее всего, у берегов Италии, и вышла из Черного в Босфор. А Гусейн Седьмой, Благословенный — мир его праху! — решил под шумок воспользоваться представившейся возможностью, чтобы набить себе цену в глазах глав стран Большой Пятерки.

— «Мир его праху»? — переспросила Эиру, первой вычленив из монолога самую важную фразу.

— Ну да… — ухмыльнулся я и вывесил перед девчонками видеорепортаж с места гибели патрульной эскадры Османов: — Султан очень-очень спешил на свидание к предкам, поэтому принялся хамить устами капитана крейсера, в данный момент покоящегося на морском дне где-то тут…

Каждое следующее видео добавляло куража, так что вся наша компания оборжалась. А вот эпилог получился так себе:

— В общем, «прогрессивное мировое сообщество» бьется в истерике — без пяти минут союзник Большой Пятерки неожиданно вышел из игры и при всем желании не сможет ударить в мягкое подбрюшье ни нас, ни Халифат. А это нечестно, ведь нас много, а они одни!