Командон Наби был какое-то время у Хекматьяра, потому что по его словам там было лучше снабжение и семьям в лагерях давали дополнительный паёк. Потом разругался и ушёл — по его словам, слишком много претензий стало по религиозной части, афганцы ведь не слишком религиозны, они больше следуют пуштунскому кодексу чести, чем шариату. Стал обычным мелким главарём, который оперировал в родной провинции и получал от американцев конкретные выплаты за конкретные дела. Но так ему всё сильно надоело, потому-то он воспользовался национальным примирением, чтобы подписать перемирие с законной властью. В целом — тут полно таких было, афганцы отличались редкостной эластичностью совести, если можно так выразиться. Не просто так ещё у англичан было — верность пуштуна нельзя купить, но можно взять напрокат. Обычно, солдата отслужившего в народной армии, особенно получившего востребованную воинскую специальность — по возвращении домой моджахеды не убивали, а предлагали присоединиться. Ты отслужил два года в государственной армии — хорошо, теперь два года отслужи нам, мы будем платить. Понятно, что с такими вводными — война могла длиться до скончания века…

— Вы что тут делаете?

— Вас выручать идём, дагарман [4] .

— А что делается в городе?

— Аллах его знает…

Колонна встала на въезде в город, к ней присоединились немногочисленные милиционеры на внешнем блокпосту, которые не знали, что происходит, были напуганы и готовы были присоединиться к любой силе, которая за порядок. Бой в городе не прекращался.

Японская рация, которую боевики командона Наби принесли по наследству — легко могла добивать до Баграма. Там находился сейчас штаб командующего сороковой армией, генерала Родионова, и штаб Оперативной группы МО по Афганистану. Но подполковник связался не с ними, а с Экраном — отдельным штабом сил специального назначения. Экран был создан совсем недавно, но уже оправдал себя так как в нём сидели штабные офицеры, прекрасно представляющие себе особенность боевого применения именно войск спецназначения, потому что и сами в них служили. Потому эффективность применения данных частей выросла, а попытки использовать их не по назначению — ушли в прошлое Почти…

Слышимость была прекрасной и подполковник подумал — что мешает нам такие же рации делать, а?

— … Барс, я не секу, что в Кабуле происходит, мы ночью услышали стрельбу и всё. Принял решение уходить с виллы.

— Тебя понял, с тобой Сто первый говорить будет — ответил дежурный

Сто первый — ни кто иной, как Востротин командующий войсками спецназначения.

— Бай, как слышишь меня?

Да, это Востротин

— Сто первый, слышу сто.

Это одна из уловок — сто это как у лётчиков, видимость сто. Использование таких известных только своим словечек — было одним из способов убедиться, что на той стороне абонент работает не с пистолетом у башки.

— Сто, принял тебя. Сейчас на базе нитка формируется. Сколько с тобой человек?

— Мои подсоветные, семьдесят рыл.

— Понял тебя. Сможешь провести разведку на пути движения колонны до центра?

Подполковник Турбаев понял, что у Баграма информации не больше чем у него. И доверять они — не знают кому. От того и просишь…

— Сто первый, плюс.

— Опознавательный знак — белая повязка. Записывай волну

Волну — частоты связи — передали тоже — с оговорёнными искажениями. Так что если разговор и перехватили — то на обозначенных волнах они ничего не услышат.

Закончив связь, подполковник Кайрат Турбаев встал на крышу джипа и обратился к подсоветным. Он вообще много чему научился за эти годы, тому, чего в себе и не предполагал. До войны — он был простым советским офицером, пусть и служащим в элитных подразделениях. Что надо делать прикажут, как выполнять приказ — не щадя крови и самой жизни. Но так — государство всё предоставит, и казарму и матчасть и паёк. Здесь он научился строить лагеря на ровном месте, самостоятельно обеспечиваться пропитанием, топливом и всем необходимым, договариваться с местными, чтобы не стреляли и не привечали всякую шатающуюся по провинции шантрапу, продавать дорого и покупать дёшево, убедительно выступать перед самыми разными категориями слушателей экспромтом — и в целом понимать жизнь намного лучше.

— Воины афганского народа!

Полагалось говорить «апрельской революции», но тут это как бы не сильно подходило.

— Авантюристы и реваншисты, бандиты у которых руки по локоть в крови посягнули на народную власть, на процесс национального примирения!

Кто такие авантюристы и реваншисты подполковник и знать не знал — это верхние разберутся. Но он знал, что говорить надо громко и уверенно, тогда люди за тобой и пойдут. Это как в Гражданскую войну. И ещё — как бы то ни было, а при наличии выбора даже самые отъявленные бандиты предпочтут выступать от имени власти и порядка. Конечно, то что так много оттолкнули людей политикой и при Амине и при Бабраке — это очень плохо.

— Подкупленные феодалами, историческое время которых истекло, своим подлым выступлением — эти шайтаны хотят снова расколоть афганский народ, погрузить многострадальный Афганистан в новую гражданскую войну! Советский союз, инициатор процесса национального примирения сделает всё, чтобы не допустить срыва этого процесса, провести честные выборы в Волуси Джиргу и защитить коалиционное правительство. И нам, нашему отряду доверена великая честь провести разведку в городе и первыми вступить в бой с мятежниками, продавшимися капиталистам! Оправдаем оказанное нам доверие! Афганистан зиндабад [5] !

— Афганистан зиндабад! — подхватили бывшие боевики, и даже перепуганные милиционеры не блокпосту

Что интересно — капиталистов не любили даже моджахеды…

Пикап — если так подумать не такая плохая техника. В кузове, в кабине — стрелки, он как ёж ощетинившийся стволами. В БТР или БРДМ не видно ни хрена потому то ездят на броне, а не под ней. Хотя и неудобно…

Первое что они увидели — два сгоревших Камаза Совтрансавто на обочине. Каждый день — такие Камазы перевозили муку от границы СССР до Кабула, здесь она разбавлялась серой местной и всякой дрянью и пеклись лепёшки. По негласной договорённости — машины эти были в гражданских цветах и на них не нападали моджахеды, не желая, чтобы потом на них обрушился гнев народа…