— Я, блять, не знаю, что сказать, — я вскочил на ноги и заходил по пещере, вцепившись пальцами в свои волосы. Я знал, что я чувствую к Китти, но я не знал, как мне реагировать на новость о том, что я стану отцом. Мне семнадцать лет, и большую часть своего времени, я думаю своим членом, а не тем веществом, которое у нормальных людей находится в голове. Мой отец, Гектор, стал отцом в восемнадцать лет, когда ему на порог принесли меня и Кристофера, и только теперь мне казалось, что я начинаю понимать, что он мог чувствовать, оказавшись лицом к лицу с этой новостью. Китти явно ожидала другой реакции от меня, потому что сейчас обиженно смотрела на меня глазами, полными слез. Она сделала несколько торопливых шагов в мою сторону, но затем отшатнулась обратно к каменному утесу.

— Прости, Китти, — произнес я, опустив руки вдоль тела, — нам по семнадцать лет, я не знаю, как быть отцом. Но это не значит, что я отказываюсь им быть. Это последнее, что я ожидал от тебя услышать, и я говорю тебе это честно, но я не собираюсь исчезать из твоей жизни только потому, что ты ждешь от меня ребенка.

На ее лице промелькнула тень облегчения, когда Китти судорожно закивала головой, стирая слезы со своих щек.

— Скажи, что мы справимся, Пол, — хрипло произнесла она.

— Я, блять, не знаю как, но мы точно справимся, — выдохнул я, на мгновение закрывая глаза.

Всего одна ебаная секунда, которая перевернула мой мир.

Истошный крик Китти ворвался в мою голову, вынуждая резко дернуться в ее сторону. Тварь вцепилась в ее тело и теперь рвала ее горло на куски с тошнотворным чавканьем. Я выхватил ствол и всадил пулю ему в голову, лихорадочно озираясь по сторонам. Несколько лысых голов показались из-за камней, двигаясь на четвереньках. Я сделал шаг в сторону Китти, но несколько тварей быстро кинулись на меня, притягиваемые запахом свежей крови. Действуя скорее на автомате, чем осознанно, я отстреливал одну голову за другой, пока в пещере не повисла тишина. Китти лежала на каменном полу, неестественно изогнув спину. Кровь из ее разорванного горла разлилась темной густой лужей. Я упал на колени и подхватил ее тело, прижав к своей груди. Кровь тут же пропитала мои руки, заливая футболку.

— Китти, — я судорожно тряс ее тело, наблюдая, как голова болтается в разные стороны, а глаза смотрят в пространство, — Китти, очнись, детка.

Рыдания сдавили мое горло, когда волна горя ударила меня изнутри. Я никак не хотел принимать тот факт, что теплая, мягкая, пахнущая фруктами и солнцем кожа Китти становится холодной и безжизненной. Я запрокинул голову к потолку и громко закричал, выпуская боль наружу. Если сюда сбегутся десятки тварей, я не уверен, что смог бы разорвать их.

В эту минуту я хотел быть рядом с Китти.

Но Китти рядом уже не было.

Ее мертвые глаза были широко распахнуты, а на лице застыла маска ужаса. Я сильнее прижал ее тело к своей груди, начиная неосознанно раскачиваться в разные стороны. Соленые слезы стекали по моим щекам, капая на ее золотистую макушку. Я гладил ее волосы окровавленными руками, пока мое тело оплакивало потерю. Протянув ладонь, я накрыл ее живот и слегка сдавил, не уверенный, что именно хочу почувствовать. Мне надо было увести ее отсюда. Мне никогда не стоило соглашаться на ее безумный план. Почему, блять, я послушал ее?

Я поцеловал ее в лоб, затем прислонился к каменной стене, подтягивая Китти ближе к себе. Наверное, мой мозг сейчас был полностью отключен, потому что я не мог объяснить своих действий. Единственное, что я хотел, это быть с ней. Быть с девушкой, которая ждала моего ребенка.

Я не смог защитить их, я, блять, не смог защитить их!

Осознание собственной беспомощности буквально пробило дыру в моей груди, сдавливая легкие, и теперь каждый вздох давался мне с трудом, обжигая, воспаленное от крика, горло. Казалось, прошло всего мгновение, но в стенном проеме стало постепенно светлеть. Солнце гигантским шаром поднималось вверх, заливая пустыню золотистым светом. Рассвет настиг меня неожиданно, показывая неприглядную правду, которую я не хотел принимать, прячась за темнотой ночи. Китти неподвижно лежала на моих коленях. Ее тело было непривычно холодным и бледным. Кровь из раны давно перестала течь, оставив лишь липкость и металлический запах. Моя рука все еще оставалась на ее плоском животе, и периодически мои пальцы дергались, сжимая окровавленный материал ее футболки.

— Вот и рассвет, котенок, — хриплым голосом прошептал я, наблюдая за тем, как солнце медленно встает из-за горизонта.

Но в глазах Китти больше не было жизни.

Она не могла видеть, как близко мы были к огненному шару, который с каждой минутой поднимался все выше и выше.

Я чувствовал жжение в своих сухих глазах, но не единой слезинки больше не скатилось по моим грязным щекам. В моей голове не было мыслей, лишь звенящая пустота и дыра на том месте, где недавно билось мое сердце. Я не знал, что мне делать дальше. Я не знал, как мне сказать родителям Китти, что тварь вырвала горло их дочери, когда я стоял в десяти метрах от нее.

Я говорил, что смогу защитить ее.

Я говорил, что со мной она в безопасности.

Я, блять, все это говорил, но я не смог этого сделать, не смог защитить мою девочку.

Мои пальцы все еще цеплялись за Китти, а ее голова была прижата к моей груди, и я гладил ее волосы снова и снова, словно надеясь принести ей утешение. Я видел, как ворота внизу распахнулись и небольшой отряд вышел за стену. Мой брат шел впереди, направляясь в сторону холмов, на вершине которых сейчас сидел я, баюкая Китти в своих руках. Мне стоило спуститься вниз, но я не хотел двигаться. Я чувствовал усталость каждой клеточкой своего тела. Несколько человек внизу отделились и направились в северном направлении. Кристофер шел строго по направлению к холмам, никуда не сворачивая. Мой брат, как и всегда, умел анализировать информацию, как чертов робот. Не прошло много времени, как осторожный топот ног подсказал мне, что скоро в наш маленький мир кто-то вторгнется.