А вот что начнется через пару лет, это сразу же станет неотвратимо – попытки снять его с должности и трона. Любыми методами. Тогда я и мой защитный купол очень даже императорской семье пригодятся.

Поэтому я с очень важным видом загрузился в вагон, занял запасное купе со своим уже солидным багажом. Деньги пока свои трачу на самом деле, пора встать на довольствие у императора.

Едем красиво, народ частенько машет шапками, на больших станциях и император с супругой выходят принять караваи хлеба от представителей власти. Не каждый раз, а иногда по какому-то своему графику.

Я стою рядом с видом охранника, сканирую пространство насчет эмоций окружающего народа, только трудное это дело, когда напротив толпа восторженных граждан. Впрочем с крыши вокзала и его чердака виднеются лица солдат и полицейских, присматривают все же как положено за местами укромными, где могут злоумышленники спрятаться.

Мелькают в толпе и очень симпатичные мордашки, однако в самом поезде амуры крутить совсем не с кем.

Фрейлины и прислуга – это не моя охотничья территория, не буду даже и стараться. Хотя молодые офицеры и казаки за принятием еды иногда признаются, кто и на кого глаз положил.

Офицеры охраны как-то решили, что я точно свой товарищ, только без определенного места несения службы, поэтому иногда просят не закрывать им обзор на толпу.

Понятно, что при входе на вокзал тех же женщин никто и не думает обыскивать, поэтому может все случиться.

Только тогда возможным революционеркам-террористкам необходимо поближе к царю пробиться, не в толпе же взрываться. И стрелять из пистолета тоже нужно с маленького расстояния, чтобы попасть наверняка.

Хотя могут и в толпе попробовать, ради святого дела и для искупления грехов царской власти на все могут пойти революционеры.

Только не было у императора проблем с такими случаями сейчас в этом времени, тем более, когда он достаточно внезапно выехал на юг.

На второй день путешествия тот же Пистолькорс позвал меня в вагон императора на беседу.

После моего поклона и почтительного приветствия Николай Второй очень довольным тоном немного пожаловался мне на родню и рассказал про то, почему он именно сейчас решил уехать из Царского Села.

– Понимаете, Сергей, после трех таких указов сразу на меня начали оказывать очень серьезное давление.

– Наверно, Мария Федоровна, ваше Императорское Величество?

– О, она больше всех! Тут же начала звонить и требовать отменить указ о наказании за Ленские события!

Император с интересом смотрит на мою реакцию, совпадет ли она с его мнением.

– У нее большой пакет акций, это вполне понятно. Директор компании сразу же пожаловался вашей матери на свое заключение под стражу, и на обременение компании содержанием семей убитых и раненых. Только пусть директор посидит как следует, а матушка ваша получит на пять процентов денег поменьше, чем к власти придут большевики и все просто отнимут совсем-совсем бесплатно. Необходимо придерживать постоянное ограбление народа, государь, потому что хорошо известно – богатые никогда не нажрутся, даже если им придется есть плоть и кровь людей.

Видно, что такое сравнение матушки со сказочными вампирами императора не радует, однако он уже привык к моим отчасти пролетарским словам. А еще очень доволен, как ловко ускользнул от наметившихся проблем на отдых.

– Промышленники наверняка очень бузят тоже, государь?

– Да, я уже получил не одно сообщение о разных опасных разговорах, ведущихся промышленной элитой. И финансовой тоже, потому что принятый закон ухудшает показатели промышленности и выручку банков. И иностранные вложения уменьшатся, как мне часто про это сообщают мои советчики.

– Разговоры конечно на заборе как стыд не висят, но показать себя защитником народа в любом смысле выгоднее, фактически и морально, чем угождать до бесконечности предпринимателям, своим и иностранным. Если еще парочку болтунов прихватить с поличным и отправить посидеть с годик в камере, тогда разговоры станут заметно тише, а уважения к императорской семье – гораздо больше. Но вы же не хотите злоупотреблять властью, государь?

Вижу, что говорим мы уже довольно таки доверительно, ибо почувствовал император, что я ему пользу советую.

А не за влияние около трона борюсь, чтобы за кого-то из своих походатайствовать в удобный момент.

Я, так можно сказать, вообще – чистый идеал бессребреника в данном случае. И никаких своих в этом мире у меня нет.

Ибо ни денег, ни поместий мне не требуется, самому только за державу обидно. А женщину я сам себе найду без проблем, вот только до берега моря доберемся.

Хотя несколько тысяч рублей все-таки попрошу у императора на представительские расходы и красивую жизнь.